Но тогда в Поднебесной появятся два Пурпурных дворца Сюаньду, и начнется противостояние между новой школой, основанной Шэнь Цяо, и старой, что расположена далеко-далеко, на самой вершине горы Сюаньду. Притом император намекал, что готов поддержать Шэнь Цяо в его начинаниях, одолжить ему влияние императорского двора, однако эта услуга, разумеется, не будет безвозмездной. Также первое время новый Пурпурный дворец Сюаньду будет слаб и неизбежно зависим от покровительства государя. Судя по всему, выдвигая столь щедрое предложение, Юйвэнь Юн желал воспользоваться Шэнь Цяо, дабы насадить среди даосов собственное влияние и навязать свои воззрения.
Другое дело, что и сам Шэнь Цяо в накладе не останется. Если он согласится, император тотчас возвысит его, и он встанет наравне с другими главами школ и обителей. В таком случае Янь Уши уже не сможет дразнить его и обращаться как с ручной зверушкой или игрушкой.
Размышляя об этом, Шэнь Цяо невольно бросил взгляд на Демонического Владыку – тот, пусть и сидел на коленях, умудрялся сохранять вальяжный вид человека, устроившегося со всеми удобствами. Пожалуй, так держаться мог разве что глава неправедной школы Чистой Луны. Выражение лица вполне соответствовало позе: черты разгладились, уголки губ приподнялись в полуусмешке. Янь Уши как будто не чувствовал, что в словах государя таится угроза для него самого, а, скорее, с большим интересом выжидал, что ответит ему Шэнь Цяо.
Над предложением Юйвэнь Юна гость раздумывал недолго. Выждав некоторое время, Шэнь Цяо почтительно начал:
– Премного благодарен за вашу доброту, ваше величество, однако сей ничтожный даос не достоин такой чести. Боюсь, я недостаточно добродетелен и не оправдаю ожиданий вашего величества.
Юйвэнь Юн удивился, на лице его промелькнула тень неудовольствия. Он-то считал, что выдвинул выгодное предложение, пусть даже в основе его лежит неприкрытая корысть: укрепить собственное положение и императорскую власть в мире совершенствующихся.
Услышав отказ своего подопечного, Янь Уши усмехнулся и несколько дерзко напомнил:
– А я говорил, ваше величество, что А-Цяо – истинно благородный муж: чем гнуть шею, скорее погибнет, но милости ваши не примет. Вы же, ваше величество, мне не поверили, так еще побились со мной об заклад. Ну а теперь, когда проиграли, как вы намерены расплатиться?
И хотя младший наставник позволял себе много вольности, Юйвэнь Юн вовсе не рассердился, а лишь растерянно произнес:
– Мы не понимаем ваших чаяний, господин. Столько скитаться по белу свету – и вдруг отказывать Нам? Разве Наше предложение не вдохновило вас? Не побудило начать новую жизнь? Неужели вы смиренно отойдете в сторону и уступите предателям гору Сюаньду? Смиритесь с тем, что никто во всей Поднебесной не понимает и не принимает вас? Мало того! Кругом считают вас человеком никчемным и пропащим! Так для чего отказываться?
Шэнь Цяо загадочно улыбнулся ему, но промолчал.
Завидев эту улыбку, Юйвэнь Юн помрачнел пуще прежнего, однако приказать схватить этого человека и заключить под стражу он не мог – не было весомой причины. Государю ничего не оставалось, кроме как сохранить лицо. Выждав немного, тот проронил:
– Что ж! Еще раз обдумайте Наше предложение, господин. Ежели передумаете и пожалеете о своем решении, приходите к Нам в любое время, и мы поговорим.
Закончив так, он со смехом обернулся к Янь Уши и молвил:
– А что до вас, младший наставник, то во всей Поднебесной не сыскать сокровищ, которые вы не смогли бы достать, если бы захотели. Лишь одна по-настоящему драгоценная вещь хранится во внутреннем дворце, и то цзюань «Сочинения о Киноварном Ян», однако с нею вы уже ознакомились. Что иное вы сочтете таким же ценным? Быть может, вы позволите уладить наш спор тем, что сегодня Мы угостим вас обоих?
Судя по тому, сколь вольно Юйвэнь Юн разговаривал с Янь Уши, можно было предположить, как высоко он ценит Демонического Владыку. Быть может, относится даже с большим уважением, чем к собственным сановникам. Император был человеком властным и сильным, и лишь Янь Уши, пожалуй, не уступал ему в силе и могуществе, а потому они могли беседовать сколько-нибудь на равных.
Отобедав, Шэнь Цяо и Янь Уши вышли из дворца, но заговорили лишь тогда, когда сели в повозку, присланную из резиденции младшего наставника.
– Что скажешь? – первым нарушил молчание Янь Уши.
Шэнь Цяо нахмурился.
– Судя по голосу, он уже давно страдает от печеночного огня. То, что долго подвергается жару, становится сухим и хрупким. Боюсь, ему недолго осталось.
Янь Уши на это глубоко задумался. Увидев, какую перемену вызвали его слова, Шэнь Цяо поспешил добавить:
– Но мои познания несовершенны, к тому же я не лекарь. Не исключено, что я услышал что-то не то или неверно истолковал. Уж лучше попросить его величество обратиться к придворному лекарю, дабы тот его осмотрел.
