К тому времени оба пришли к одному и тому же выводу: не стоит надеяться, что преемник Юйвэнь Юна станет опираться на Чистую Луну так же, как это делает нынешний император. Как только Юйвэнь Ху предали смерти, следом за ним впали в немилость и буддисты. Очевидно, те в первую очередь постараются вернуть себе былое доброе имя и славу в Северной Чжоу, для чего предложат преемнику свои услуги. Что до Янь Уши, то он, похоже, не жаждет трона, а о наследном принце отзывается до крайности пренебрежительно. Нетрудно догадаться, к кому в первую очередь обратятся его соперники.
И тут Шэнь Цяо как осенило. Он осторожно поинтересовался:
– Глава Янь хочет… поддержать иного просвещенного государя?
– Мой А-Цяо и правда умница! – обрадовался Янь Уши и рассмеялся.
Шэнь Цяо разом помрачнел. И кто тут «твой А-Цяо»? Но Янь Уши как будто не заметил его недовольства. Более того, он потянулся к своему спутнику и потрепал за щеку, после чего добавил:
– Все верно. И на примете у меня циский князь Юйвэнь Сянь, что отвергает и буддизм, и даосизм. Воин он доблестный, в армии его любят. Он-то наверняка сумеет продолжить устремления Юйвэнь Юна.
Сказав так, Янь Уши придвинулся поближе к Шэнь Цяо и шепнул на ухо:
– Но только это великая тайна! Гляди, никому не проболтайся. Об этом я никому ни словом не обмолвился, а тебе сказал, поскольку полагаюсь на тебя. Понял меня, м-м?
Шэнь Цяо решил благоразумно промолчать. Интересно, можно ли сделать вид, будто он ничего из этого не слышал?
Шел четвертый день четвертого лунного месяца, погода стояла прекрасная, ярко светило солнце. С ладным скрипом катились колеса повозки, унося ее все дальше и дальше. Короб поместили на отличнейшие ремни, отчего ее совсем не трясло на ухабах. Занавеска на окошке повозки, вопреки обыкновению, была поднята, и оттуда веяло сладкими ароматами. Вне всяких сомнений, там ехали женщины.
Их путешествие длилось никак не меньше половины месяца, но, когда вокруг раскинулись земли Чэнь, Юй Цзы, обитательница повозки, вдруг поняла, что ни капли не устала от столь долгой и трудной дороги. Совсем наоборот: чем дальше они заезжали, тем веселее и радостнее становилось у нее на сердце.
Дело в том, что госпожа Юй Цзы была родом с правобережья реки Янцзы, выросла в Цзянькане и теперь спустя многие годы возвратилась в родные края. Потому-то про себя она ликовала и в нетерпении то и дело выглядывала из окошка, дабы вобрать ясным взором все, что видит кругом.
Вместе с ней в повозке ехала служанка. И ей потребовалось в очередной раз трижды окликнуть свою госпожу, прежде чем там соизволила оторваться от красот за окошком и усесться обратно.
– Госпожа, видно, так рада, что у нее душа вот-вот из тела вылетит! – в шутку заметила девушка.
– Как же не вылететь? Я уже десять лет не была на правом берегу Янцзы! – на этих словах госпожа Юй Цзы вновь не удержалась и выглянула наружу. – Уезжала я совсем девочкой, еще не понимая, как же тут красиво! Но вот я вижу родные края и чувствую, что, оказывается, все эти годы тосковала по ним на чужбине! Бесспорно, на севере хорошо, а все же на родине лучше!
Выслушав ее, служанка заметила:
– Вашему господину здесь приходится тяжко: ему повелели отправиться в Чэнь и вручить верительные грамоты здешнему императору. И хотя на нем лежит такое бремя, он все равно не забыл взять вас с собой! Ясно как день, он истинно любит госпожу! Можно ли желать лучшего супруга?
Юй Цзы на этих словах ярко вспыхнула, смутилась и умолкла.
Дело в том, что она была наложницей Юйвэнь Цина, вошла в его дом три года назад, и, поскольку супруг души в ней не чаял, в усадьбе к ней относились так, будто это она была главной женой. Сейчас же Юйвэнь Цина отправили послом в Чэнь, и то, что он кроме стражи и всех необходимых должностных лиц взял с собой еще и Юй Цзы, само по себе говорило о том, как он благоволит ей.
Времена были неспокойные, на дорогах бесчинствовали разбойники, и торговому люду от них спасу не было, отчего они стали либо заручаться покровительством властей, либо брать наемников для охраны. Но как только многие из них прознали, что Чжоу шлет своего посла на юг, купцы тотчас валом повалили к Юйвэнь Цину в надежде примкнуть за определенную плату к его процессии. Среди тех, кто просился в вереницу, оказалось немало крупных торговцев, связанных с чжоуской знатью, и Юйвэнь Цину было неудобно им отказать, вот он и взял всех с собой, отчего обоз уж слишком разросся и растянулся до крайности. Впрочем, чем больше людей, тем лучше: никто не осмелится напасть на огромную толпу, да к тому же под защитой мастеров из вольницы-цзянху.
В тот день они только-только покинули округ Юаньчжоу, а до очередного крупного города еще было добираться и добираться. Завидев почтовую станцию (а попадались они весьма редко), Юйвэнь Цин решил встать на отдых в течение половины большого часа. Чуть только он отдал распоряжение, как неповоротливая процессия встала намертво. Кто-то из обоза отправился на станцию за кипятком, ну а кто-то принялся за припасы, заготовленные для такого случая.
