Пока они говорили, обоз мало-помалу оживал, и в конце концов поднялся великий переполох. Слышались крики, скрип повозок и говор купцов, напросившихся под защиту Юйвэнь Цина. И хотя покушались лишь на посла, пострадала не только его свита – торговому люду тоже досталось. Адепты школы Обоюдной Радости, напав на обоз, убивали из прихоти всех, кто только под руку попадется. Купцы, напрашиваясь к Юйвэнь Цину, ошибочно полагали, что с ним ехать сохраннее. Никто не ожидал, что посреди ночи случится резня. Потрясенные внезапным горем, эти бедные люди теперь и слезинки не могли из себя выдавить. Все, что их заботило после пережитого несчастья, так это как бы помочь друг другу обустроиться на ночлег да привести в порядок товары. Занятые делом, они и подняли невообразимый шум.
Послушавшись совета Шэнь Цяо, Юйвэнь Цин отправил слуг поискать служанку своей наложницы. Как даос и сказал, ее нашли живой и невредимой на камнях у ручья. Видимо, ей понадобилось справить малую нужду, но девушка постеснялась сделать это в лагере, вот и отошла подальше, чтобы ее не увидели. Зазевавшись, она и не заметила, как ее оглушили, а когда очнулась, и знать не знала, что стряслось.
Купцы от тревоги не могли и глаз сомкнуть, отчего до самого утра шумели и суетились повсюду. Только у повозки Янь Уши царили тишь да благодать, ведь Демонического Владыку боялись как огня и старались лишний раз его не тревожить.
Забрав свою наложницу Юй Цзы, Юйвэнь Цин тоже поспешил удалиться, дабы не докучать младшему наставнику. Позже в знак благодарности он прислал Шэнь Цяо и Янь Уши множество разных закусок, среди которых оказались желатиновые сласти, тушенное в маринаде и вяленое мясо, множество засахаренных фруктов, а также свежие овощи и плоды. Зная, что готовить пищу в дороге чрезвычайно хлопотно и неудобно, Юйвэнь Цин умел запастись как следует и даже в стесненных обстоятельствах наслаждаться жизнью.
Тушенное в маринаде и вяленое мясо Шэнь Цяо ничуть не заинтересовало, а вот засахаренных фруктов он съел порядочно, поскольку с детства любил сладости. Даже спустя множество испытаний и лишений его привычки ничуть не изменились.
Что до Янь Уши, то он, откинувшись на мягкие подушки, лениво отправил в рот полоску вяленой говядины и принялся с наслаждением жевать. Рядом с ним исходил паром чай с медом, приготовленный заботливой Жужу. По сравнению с той суматохой, что не унималась в лагере, у них было чрезвычайно тихо и спокойно.
– Сегодняшнее покушение не удалось, – насытившись, завел разговор Шэнь Цяо. – Возможно, они попытаются вновь. Боюсь, сановника Юйвэня будет трудно защитить. Уязвимостей у него слишком много.
– За пищу его можешь не переживать, – откликнулся Янь Уши. – У Юйвэнь Цина есть особо обученный человек, который проверяет на яд каждое поданное блюдо. Да и в обычное время Юйвэнь Цин чрезвычайно осторожен, а тут вздумал взять с собой наложницу, вот и угодил в ловушку – враги тут же воспользовались его слабостью. Однако после случившегося он станет гораздо мнительнее. За верительную грамоту тоже не беспокойся. Даже если помрет наш сановник, ничего страшного не случится – у меня с собой точно такая же. Совершенно безразлично, кто подаст грамоту императору Чэнь, союз так или иначе заключат. Просто у Юйвэнь Цина язык хорошо подвешен, красноречия ему не занимать, так что заменить его будет трудновато. За это красноречие ему и благоволит чжоуский император.
Тут Шэнь Цяо вспомнил, как сановник обрушил на него настоящий горный поток красноречия, при этом не умолкая ни на мгновение, дабы перевести дух, и губы даоса сами собой сложились в улыбку.
Взглянув на него, Янь Уши как будто с сожалением вздохнул:
– Мой А-Цяо действительно влюбляет в себя людей с первого взгляда и добивается их расположения. Что уж там говорить о повесе Юйвэнь Цине! Даже девчушка Бай Жун, та еще соблазнительница, прониклась к тебе особыми чувствами. Не спускай я с тебя глаз денно и нощно, и, боюсь, тебя бы уже и след простыл.
Шэнь Цяо на это его замечание нахмурился:
– Не говорите чепухи, глава Янь. С каких это пор Бай Жун имеет ко мне хоть какое-то отношение?
– Так ведь это она взяла личину служанки, дабы покончить с Юйвэнь Цином. Замашки ее я знаю, и в прежние времена она бы ни саму служанку, ни госпожу не пощадила. Но в этот раз она отчего-то вздумала быть милосердной. Не ради же Юйвэнь Цина она расстаралась? Стало быть, тебе понравиться хочет. Она барышня сообразительная, несомненно, догадалась, что и ты здесь будешь, вот и решила произвести на тебя хорошее впечатление. Точнее сказать, постаралась все провернуть так, чтобы ты не проникся к ней еще большим отвращением, – не сводя долгого взгляда с Шэнь Цяо, объяснил Янь Уши и в конце прищелкнул языком. – Ох, до чего же ей тяжко придется! Наш А-Цяо, видно, от природы туп как пень. С раннего детства его заботило лишь совершенствование тела и духа, так откуда же ему знать о любви между мужчиной и женщиной? Да если бы я все любезно не выложил, он бы и за тысячу лет не догадался, с чем к нему подбираются!
