– Ох, сколько же шуму вы наделали своим визитом, господин! Переполох вышел знатный! А ведь мы многие годы жили здесь в совершенном уединении, никого не трогали, ни с кем не искали ссоры, а тут вы свалились точно снег на голову, и беда пришла в нашу обитель! И кто же будет за это отвечать?
– Не переживайте, – извиняющимся тоном начал Шэнь Цяо. – Вас это недоразумение не затронет. Завтра же я отправлюсь к хозяину этих людей и переговорю с ним. Уверяю, они вас больше не потревожат.
– Хорошо бы! – недовольно буркнул настоятель. В слова гостя он ничуть не поверил.
Тогда Шэнь Цяо вынул из рукава несколько мелких монет и отдал ему:
– Вот, примите за доставленное беспокойство. Средств при себе у меня немного, но прошу принять эти монеты в знак моей доброй воли. Скажем, как пожертвование для благовоний. Только не знаю… хватит ли?
Завидев деньги, настоятель чуть подобрел, монеты принял и сжал в кулаке. Покосившись на послушников, которые тоже не сводили с него широко распахнутых глаз, он поправил рукава, кашлянул, скрывая неловкость, после чего выдал:
– Хватит, хватит, но едва-едва. Пойдемте скорее внутрь, а то замерзнете на ночном ветру.
Улыбнувшись его ответу, Шэнь Цяо последовал за настоятелем и двумя послушниками.
Что до двух мальчиков, то поначалу они страшно расстроились, что полакомиться лепешками с ослятиной уже не удастся. Кто бы знал, что вместо ужина их ожидает столь странное и незабываемое зрелище! Но пока их настоятель переживал, как бы оскорбленный ставленник императора не примчался мстить обители, дети мало-помалу оживились и стали расспрашивать своего гостя. Особенно переменился к нему тот послушник, что встретился Шэнь Цяо, когда он вошел во внутренний дворик храма. Тогда тот мальчик и не подумал его привечать, не видя в госте ничего особенного. Но теперь, узнав его силу, малыш не сводил горящего взгляда с Шэнь Цяо. Изнемогая от восхищения, послушник выпалил:
– Господин Шэнь, а господин Шэнь? А вы знаете, от кого приехали эти люди? От самого уездного гуна Пэнчэна! С недавних пор он стал любимцем его величества, и в народе говорят, что ради него даже сам император…
Дорассказать слух он не успел – его прервал крепкий подзатыльник. Настоятель рассерженно прикрикнул:
– Помолчи! Городишь всякую чушь! Мал еще, чтоб о таком рассуждать!
– Но вы же сами нам это сказывали! – обиженно заныл мальчик, хватаясь за ушибленный затылок.
На его жалобы настоятель лишь раздраженно закатил глаза и следом рявкнул:
– Ты почему еще не на кухне?! Твой учитель с голоду помирает, а он все сидит! А ну живо туда! Одна нога здесь, другая там!
– Но вы же говорили, что после полудня не едим!
– Пока живем мы тихо и уединенно, и все течет своим чередом, достаточно и двух приемов пищи! – обрубил его жалобы тот. – Но сегодня меня знатно рассердили тем, что впутали в серьезные неприятности! Гнев меня совершенно истощил! Может, сам ты и не голоден, но о своем учителе подумать-то надобно!
– А мне доводилось слышать, что гнев переполняет, а не истощает, – недоверчиво пробурчал обиженный послушник.
Настоятель тут же замахнулся, всем своим видом показывая, что уж эту дерзость не спустит, и мальчик посчитал за благо поскорее исчезнуть. Только и слышно было из кухни:
– Да иду я, иду! Сейчас все будет!
– Вот бесстыдник! – проворчал ему вслед настоятель и, протянув руку, погладил по голове второго послушника. – Только и знает, что целыми днями безобразничать. Зато ты, Ши У, никогда меня не расстраиваешь. Прямо-таки образец послушания!
Ши У робко улыбнулся и, вскинув голову, обратился к Шэнь Цяо:
– Господин Шэнь, не взыщите за скудный ужин. Припасов у обители мало, можем предложить только что-то скромное. Чего бы вы хотели отведать? Лапши или рису?
Услышав, о чем он, настоятель мигом побледнел:
– Ну что за дурное дитя! Только похвалил тебя, а ты тут же хвост распушил! Ту муку мы хотели оставить на Новый год! – едва договорив, он тут же испуганно захлопнул рот, догадавшись, что сболтнул лишнего, отчего страшно смутился.
Тем временем маленький Ши У, улыбаясь пришлому, сказал:
– Вы же наш гость, господин Шэнь, вот я и предлагаю. Учитель всегда говорит нам, что мы должны быть воспитанными и принимать гостей как полагается. Позвольте, я тоже пойду на кухню, помогу там шисюну, – сказав так, мальчик, не дожидаясь разрешения, тоже вскочил с места и выбежал из комнаты.
– Вот же дурное дитя! – не сдержавшись, вполголоса пожаловался настоятель, а про себя подумал, что таких черных дней, как сегодняшний, у него давненько не бывало. Сначала лепешек с ослятиной не досталось, а теперь еще и последняя мука вся выйдет.
Шэнь Цяо, как будто угадав его безрадостные мысли, запустил пальцы в рукав и достал оттуда еще несколько мелких монет, дабы с улыбкой предложить их настоятелю:
– Мне крайне неловко, что вам приходится из-за меня тратиться.
– Ох, нет-нет, что вы! Я не это имел в виду! – взвился старик.
