– Не всади твой учитель мне нож в спину, и я бы не сделался тем, каков есть сейчас! Как говорится, тем ничтожным, на кого с негодованием указует тысяча мужей! Да разве я влачил бы свои лучшие годы в Когурё, если бы не пришлось в тоске и печали покинуть родные края? Если б я мог переступить порог родной школы? Но ты и знать не хочешь, сколь много тягот и невзгод мне пришлось вынести, дабы заслужить благосклонность главы Союза Восточных земель и стать его личным учеником! Двадцать лет минули в мгновение ока! Как жаль, что твой учитель давным-давно умер, иначе я бы с большой охотою потребовал, чтобы он ответил мне по справедливости!
За ними со стороны наблюдал некий юнец по имени Пу Аньми. Долгое время он молчал, но тут решил высказать свое замечание:
– Послушайте меня, господин Жуань, господин Лу, к чему вести с ним долгие беседы? Чжао Чиин в затворе, выйти не может, а между тем Юэ Куньчи прибрал пост настоятеля и сосредоточил в своих руках огромную власть. Он счастлив и волен делать все, что вздумается. А теперь вы пришли и требуете уступить пост вам. Разве он послушается? Разумеется, это не в его интересах. Как бы то ни было, убитых сегодня – несть числа, так отчего же не убить и его? Всех несогласных мы заменим. Даже если Чжао Чиин выйдет из затвора раньше времени, она одна не поднимет больших волнений.
– Верно сказано! – горячо поддержал его Лу Фэн и, обернувшись к давнему другу и соученику, добавил:
– Шисюн Жуань, как видишь, силы Юэ Куньчи на исходе, пустыми разговорами он лишь тянет время! Давай же избавимся от него, а там видно будет. Хуэй Лэшань в прошлом сильно тебе задолжал, так пусть ученик расплатится за содеянное!
Жуань Хайлоу без лишних слов ринулся вперед, взмыл вверх и уже занес руку, дабы обрушить удар на Юэ Куньчи. Тот был уже совершенно измучен, отступить он не мог. Ему ничего не оставалось, кроме как, закрыв глаза, ждать верной смерти.
Но вдруг к нему метнулась Чжоу Есюэ, его ученица, намереваясь любой ценой остановить удар, предназначенный учителю.
В этот же миг, спотыкаясь на каждом шагу, во внутренний двор влетел Фань Юаньбай и увидал это душераздирающее зрелище. Отчаяние и гнев охватили его, и он, не сдержавшись, закричал:
– Шимэй!
Однако он при всем желании не мог защитить свою сестру по учению: Фань Юаньбай был слишком далеко и, даже сорвавшись с места, не успел бы добежать до сражающихся.
Вдруг что-то пронеслось мимо него, едва не коснувшись уха, и в следующее мгновение он увидел, как широкий белый луч разделяет Чжоу Есюэ и Жуань Хайлоу. Все случилось в мгновение ока, и никто не успел сообразить, что произошло.
Даже если бы Жуань Хайлоу заметил направленную на него атаку, он бы все равно не сумел защититься: паря над землей, он уже выставил ладонь, где собрал немало истинной ци, готовый направить ее вместе с порывом ветра в Юэ Куньчи. Но тут из ниоткуда появился белый луч и, словно правитель всея Поднебесный, разом остановил и развел сражающихся. Он с легкостью развеял ци, которую успел собрать на ладони Жуань Хайлоу, – руку напавшего пронзила нестерпимая боль, и он поспешил опуститься на землю. Там, где он только что скапливал для удара истинную ци, пролег глубокий разрез, который изрядно кровоточил.
Никто из присутствующих не понял, что это Шэнь Цяо воплотил «намерение меча», уже граничащее со ступенью «сердца меча». Многим было не до таких тонкостей: сколько-нибудь толковых учеников обители измучила затяжная битва, а что до простых, то они и подать голос не смели и были до крайности подавлены случившемся. Жуань Хайлоу и другие предатели, быть может, и распознали «намерение меча», но не пожелали об этом сказать, дабы ненароком не воодушевить противника.
– Это кто еще явился?! – рявкнул Жуань Хайлоу, придерживая кровоточащую ладонь.
– Шэнь Цяо, – просто представился пришлый, убирая меч в ножны. Голос его звучал тихо и мягко, но достигал до ушей каждого, кто был во внутреннем дворе.
Никто и бровью не повел, лишь Пу Аньми изменился в лице, словно призрака увидел.
– Ты и есть Шэнь Цяо?!
– Вижу, молодой господин узнал меня, – заметил Шэнь Цяо. – Осмелюсь спросить, как ваше имя?
«Не может быть! Просто не может быть!» – подумал про себя Пу Аньми.
Несмотря на потрясение, он мигом взял себя в руки и скривил губы в некое подобие улыбки.
– Мой учитель Кунье наверняка знаком монаху Шэню.
Шэнь Цяо поистине обладал прекрасной выдержкой: на это объяснение он даже бровью не повел, хотя ему назвали имя того, кто погубил его, сбросив с вершины пика Полушага.
– Верно, можно сказать, он мой старый друг, – невозмутимо откликнулся он.
Вооружившись громким именем своего учителя, Пу Аньми набрался храбрости и теперь звучал куда более уверенно:
