– После поединка на пике Полушага учитель так беспокоился о монахе Шэне, так волновался! Он переживал, что вы погибли, упав с обрыва, но, по счастью, Небо вам благоприятствует. Как вижу, вы живы, монах Шэнь. Мой учитель уже скоро прибудет, быть может, уже завтра поднимется на эту гору. Как славно, что старые добрые друзья встретятся вновь! Несомненно, монах Шэнь будет рад увидеться с ним и провести некоторое время!
Услышав про поединок на пике Полушага, присутствующие наконец-то сообразили, кто такой этот Шэнь Цяо, и стали бросать на пришлого презрительные взгляды, от которых Ши У стало не по себе. Разозлившись, что люди так принимают его дорогого наставника, он нахмурился и чуть выступил вперед, как бы заслоняя его от толпы.
Шэнь Цяо будто бы прочел мысли ученика – уголок его рта дернулся в ласковой улыбке. Протянув руку, он крепко сжал плечо мальчика, успокаивая его и удерживая от безрассудных слов и поступков.
– Именно так, старые добрые друзья. И нам действительно стоит провести некоторое время вместе, – эхом откликнулся Шэнь Цяо, после чего обернулся к присутствующим и заговорил уже с ними:
– Господа! Уверен, вы собрались здесь не из-за меня. Прежде всего, вам следует разрешить ваши дела.
– Имя монаха Шэня дошло даже до меня в Когурё, – вступил в беседу Жуань Хайлоу. Говорил он холодно и надменно. – Сегодня я поистине рад встрече с вами, однако здесь вершатся внутренние дела школы Лазоревых Облаков. Зачем же монах Шэнь вмешался в них без веской на то причины? Как вы это объясните?
Будь на месте Шэнь Цяо кто-то другой, Жуань Хайлоу уже напал бы на него, но упреждающий удар, который нанес пришлый, поверг всех в страх и трепет, и теперь присутствующие справедливо опасались его.
Шэнь Цяо вздохнул:
– Я ничуть не желаю вмешиваться во внутренние дела школы Лазоревых Облаков. Я лишь привел на гору вашего ученика младшего поколения, дабы возвратить его к истокам. Но что мне оставалось делать, когда я увидал, что сию обитель изничтожают до основания?
– Монах Шэнь, о каком ученике младшего поколения вы говорите? – озадаченно спросил Юэ Куньчи.
Отвечая на его вопрос, Шэнь Цяо вкратце рассказал историю Ши У.
Юэ Куньчи так и ахнул:
– Значит, он ученик дядюшки Чжу?!
Стоявший в стороне Жуань Хайлоу вдруг расхохотался.
– Ну что за чудеса! Невероятно! Кажется, сегодня поистине мой счастливый день: все старые друзья в сборе! Пусть Чжу Лэнцюань не явился сам, зато прислал своего ученика! А будь он здесь, я бы любезно попросил его восстановить справедливость и рассказать, как все было на самом деле. Заслуженно ли меня изгнали из школы? Или то были бесчисленные козни Хуэй Лэшаня!
Юэ Куньчи тяжко вздохнул:
– Дядюшка Жуань, в этой речи я в последний раз называю тебя дядюшкой по учению. Знай же: учитель на смертном одре упоминал и о былых ошибках, и о застарелых обидах. Он говорил о них с сожалением и раскаянием! Я был при нем и свидетельствую об этом. Учитель счел, что обошелся с тобой несправедливо, и велел мне по-прежнему почтительно называть тебя дядюшкой. Однако все это дела давно минувших дней! Обиды старшего поколения! Пускай ты позабыл свое родство с братьями по учению, но как можно забыть доброту учителя, что тебя воспитал?! А ныне ты… ныне… – он запнулся, обводя взглядом мертвых учеников, чьи тела усеяли весь двор.
Куда ни посмотри – всюду смерть и страдания. От горя дыхание Юэ Куньчи перехватило, и он не сразу смог продолжать. А когда вновь заговорил, в его голосе слышалась скорбь:
– Чем провинились пред тобой молодые ученики обители? Обидеть тебя они не могли, тех событий не знают. Отчего им нужно было умереть? Неужто без какой бы то ни было причины? А ты, старейшина Лу Фэн, и вовсе сговорился с чужаками!
Терпение Лу Фэна лопнуло, и он грубо оборвал причитания Юэ Куньчи:
– Довольно! Вечно ты как баба воешь! Терпеть этого не могу! Да если бы Чжао Чиин хоть немного думала о делах обители, наша школа не влачила бы столь жалкое существование! Наша обитель никчемна! А эти, что погибли, плохо владели боевым искусством. И поделом им! Если у тебя осталась хоть капля здравого смысла, сейчас же уступи пост главы нам! В чьих бы руках ни оказалась школа Лазоревых Облаков, всяк справится лучше тебя!
– А если откажусь? – стал строптивиться Юэ Куньчи.
Тут в разговор вмешался Пу Аньми. Рассмеявшись, он заметил:
– Сейчас Чжоу воюет с Ци, и чжоусцы наступают яростно – Ци обречена. Глава Жуань и старейшина Лу уже перешли на сторону ВосточноТюркского каганата и поклялись в верности Эрфу-хану. В награду они получили высокие должности и титулы. Если старейшина Юэ поглядит на положение обители беспристрастно и уговорит школу Лазоревых Облаков сдаться без боя, его будет ждать великое будущее.
Тут юноше, видимо, припомнилось что-то еще, и он, обернувшись к Шэнь Цяо, добавил:
