Тот как будто не собирался отвечать, но вдруг заметил позади него Шэнь Цяо и тут же догадался, что именно этот пришлый одним ловким выпадом перерезал ему сухожилия на запястье. Подозревая, что одной рукой дело не кончится, Сюэ Ци страшно перепугался и смущенно забормотал:
– Да просто… просто глава здесь, а твой учитель, старейшина Юэ, не захотел уступать пост… Вот и приказал ученикам биться с нами насмерть… Чем больше Фань Юаньбай его слушал, тем меньше понимал. Наконец он потерял терпение и резко оборвал его блеяния:
– Что за вздор! Учитель всем сердцем предан нашей школе! Как может он принудить главу отказаться от поста?!
– Не знаю! – закричал Сюэ Ци. – Я правда ничего не знаю! Я просто исполнял приказ! Не убивай меня!
Шэнь Цяо тихо подошел к Фань Юаньбаю и надавил тому на плечо, давая знак успокоиться. Вместе с тем он сказал:
– Мы еще не внутри, а снаружи. Прежде всего, надо осмотреть внутренние дворики и павильоны. – Тут он перевел взгляд на Сюэ Ци и осведомился:
– Где твой учитель?
Он говорил негромко, но каждое слово необыкновенно четко прозвучало в ушах Сюэ Ци – тот задрожал от страха.
– Внутри… Сражается со старейшиной Юэ… – пролепетал он.
Тут уже Фань Юаньбай утратил всякое терпение. Перехватив меч поудобнее, он ринулся напролом, прямо во внутренний дворик, дабы выискать среди сражающихся старейшин. Разумеется, ему тут же преградили дорогу и прежние соученики, и, как видно, адепты Союза Восточных земель, и какие-то незнакомцы в черных одеждах, но все как один были с высокой переносицей и глубоко посаженными глазами.
После нескольких стычек Фань Юаньбай стал выбиваться из сил и заметно сдавать: движения его потеряли стремительность и точность, и в конце концов он едва не погиб от вражеской атаки. К счастью, Шэнь Цяо следовал за ним неотступно, будто тень, и всячески отводил от него роковые удары.
Что до Ши У, то мальчику этот бой давался как будто легче, чем Фань Юаньбаю, и справлялся он прекрасно, даром что, как говорится, только-только вышел из тростниковой хижины. И пусть он сжимал самый обыкновенный меч, подобранный где-то по дороге, но умело пользовался каждой стойкой, каждым ударом из тех, каким научил его Шэнь Цяо. В отличие от Фань Юаньбая, чья душа пребывала в смятении, Ши У был безмятежен и собран, ведь за ним приглядывал его талантливый учитель. Постепенно рука мальчика окрепла, выпады пошли стремительнее и тверже, притом в них не было ничего кровожадного: Ши У видел перед собой не врагов, а сугубо соперников в поединке, с кем надо поупражняться, но не более того.
Тем не менее боевого опыта у Ши У толком не было, и поначалу он чрезмерно волновался. С большим трудом одолев своего первого противника, мальчик следом обернулся к Шэнь Цяо, ища его одобрительных слов и улыбки.
– Как я справился, учитель Шэнь? – выпалил он.
Разумеется, Шэнь Цяо не оставил его без награды и поощрительно улыбнулся:
– Ты хорошо держишься, но не забывай об осторожности, – сказав так, он мягко коснулся плеча ребенка – Ши У ощутил прилив бодрости, и на душе его стало спокойнее и теплее.
– Хорошо! – выкрикнул он.
Тем временем во внутреннем дворе главарь сего налета, Жуань Хайлоу, выбил меч из рук Юэ Куньчи, оставленного главенствовать в обители, пока настоятельница, Чжао Чиин, пребывает в затворе. Едва меч вылетел из рук Юэ Куньчи, как ему достался еще один удар в поясницу, отчего старик невольно отступил на три шага и врезался спиной в колонну. Не удержавшись, Юэ Куньчи упал, и его ученики бросились его поднимать, но тот даже не взглянул на них. Обидчика Жуань Хайлоу он тоже не удостоил взглядом, зато рявкнул старейшине Лу Фэну, стоявшему посреди внутреннего двора:
– Лу Фэн! Значит, это ты сговорился с чужаками, дабы они напали на школу Лазоревых Облаков?! Что за бесстыдство! Предатель! Ты недостоин называться учеником нашей школы!
Лу Фэн нахмурился:
– Не тебе решать, достоин я или нет, Юэ Куньчи. Пусть выйдет глава Чжао и сама это скажет.
Старейшина скрипнул зубами. Предатель Лу Фэн прекрасно понимал, что шимэй Чжао в затворе и ее никоим образом нельзя тревожить. Потому-то негодяи и вознамерились напасть именно сейчас.
– Когда ты был маленьким, учитель беспрестанно ругал тебя и доводил до слез, – Жуань Хайлоу первым прервал затянувшееся молчание. – А я каждый раз спускался с горы, чтобы купить тебе сладостей. Учитель не забывал напоминать тебе, что ты бестолковый увалень, а я учил тебя боевому искусству, дабы он остался доволен. Верно, ты уже запамятовал, сколь много я для тебя сделал?
– Ничуть. И не смею забыть, – твердо ответствовал Юэ Куньчи. – Я всю жизнь буду помнить твою доброту, дядюшка Жуань! Но теперь ты спелся с Союзом Восточных земель и женился на дочери правителя Когурё! Обретя власть, ты привел чужаков на родную гору и принялся убивать соучеников! Ты сговорился с другими предателями-старейшинами и с алчными тюрками, дабы силой присвоить пост главы! Как можно столь ненавидеть родную школу и собственных братьев по учению!
На его отповедь Жуань Хайлоу криво усмехнулся и грозно повел свою речь:
