Дело было сделано, и во все последующие события Шэнь Цяо уже не мог вмешаться. Чтобы не путаться под ногами хлопочущих адептов, он вместе с Ши У удалился в комнату для гостей. Там их никто не встречал, но они бы и не посмели требовать, чтобы сама великая Чжао Чиин подавала им чай и грела воду. Так что пришлось уж потрудиться Ши У, что было ему только в радость. Усердный мальчик так и сновал туда-сюда, подавая Шэнь Цяо то кипяток, то тарелочку сладостей, за которыми он сбегал на кухню.
Шэнь Цяо при виде таких стараний и сам не знал, то ли плакать ему, то ли смеяться. Наконец он поймал Ши У за руку и велел присесть рядом. – Я не голоден, ешь сам, – сказал он воспитаннику.
Но Ши У садиться наотрез отказался:
– Я тоже не голоден, а учитель Шэнь только что сражался и наверняка очень устал. Давайте я вам разомну плечи!
Шэнь Цяо крепко сжал его пальцы.
– Скажи, Ши У, ты чего-то боишься?
Мальчик вдруг растерялся и пробормотал:
– Я? Вовсе нет, ничуть!
Тогда Шэнь Цяо погладил его по голове.
– Пусть я плохо вижу, но сердцем я не слеп. Ты чего-то боишься? Опасаешься, что перестанешь быть мне нужен?
Глаза Ши У тут же покраснели, он потупился и надолго замолк. А когда снова заговорил, мальчик признался:
– Мне не должно так думать. Учитель велел прийти в школу Лазоревых Облаков и поступить в учение, и теперь, когда я здесь, мне бы радоваться, но я только и думаю, что вы вот-вот уйдете, отчего мне становится так грустно!
– Глупыш! – улыбнулся ему Шэнь Цяо.
Он собирался добавить что-то еще, но тут снаружи раздался какой-то шум. Шэнь Цяо и Ши У, долго не раздумывая, бросились посмотреть, в чем же дело.
Определив, что крики доносятся с заднего склона горы, они устремились туда. Здесь же неподалеку располагались внутренний дворик, книгохранилище и храм предков школы Лазоревых Облаков.
– Жуань Хайлоу, что ты делаешь?! – послышался суровый окрик Чжао Чиин.
Сама по себе она была исключительно спокойной и хладнокровной женщиной. Рухни перед ней сама гора Тайшань – она и бровью не поведет. Ее манера вести дела произвела на Шэнь Цяо глубокое впечатление. Так что же такое произошло, что она не сдержалась и на кого-то прикрикнула?
Добравшись до заднего склона, Шэнь Цяо и Ши У увидели, что Жуань Хайлоу, главарь налетчиков, стоит на самом краю обрыва спиной к ним. В объятиях он как будто держал деревянную табличку.
Задержаться в этом месте было невозможно: свирепый ветер сек лица с такой силой, что нельзя было толком распахнуть глаза, рвал полы одеяний, и те поднимались до самых ушей и оглушительно хлопали.
На место уже прибыл Юэ Куньчи, но до того бледный от гнева, что казалось: вот-вот старик не выдержит и исторгнет из себя реки крови.
– Эй, ты! Сейчас же верни табличку учителя!
Жуань Хайлоу даже не взглянул на них. Опустив голову, он разговаривал с тем сокровищем, что смог добыть в храме предков:
– Хуэй Лэшань, ты сказал, что задолжал мне половину жизни, а сам поспешил умереть, дабы укрыться от меня под смертной сенью. Что ж, ловко ты провернул это дельце, все просчитал! Я убил бесчисленное множество учеников твоей школы, пожалуй, теперь ты ненавидишь меня лютой ненавистью… Ну да и пусть. Я оплачу свой долг перед тобою собственной жизнью! Ну а как ты вернешь мне ту половину, что задолжал?!
Сказав так, он вдруг поднял голову к самому небу и громко расхохотался. В его смехе слышалась беспредельная мука.
– Как же ты жесток, Хуэй Лэшань! Я тебя ненавижу! – воскликнул он и бросился вниз.
Кто-то из наблюдателей в ужасе ахнул. Все были потрясены до глубины души и не могли вымолвить ни слова.
Когда Жуань Хайлоу насильно вернул ток ци в прожатых точках, вскочил с места и ринулся к храму предков, его надзиратели подумали, что он хочет выместить всю злобу, накопленную за двадцать с лишним лет, на табличке Хуэй Лэшаня, но такой развязки не ожидал никто.
Узнав правду, Жуань Хайлоу погиб, но, пережив такое потрясение, свидетели его поступка тоже долго не могли прийти в себя. Они и не знали, печалиться им или скрежетать от досады зубами: как ни посмотри, но злоумышленник избежал наказания за то, что погубил столько адептов Лазоревых Облаков. И людям ничего не оставалось, кроме как скорбно вздохнуть, посетовав, как жестока судьба.
После долгого молчания Юэ Куньчи не без неловкости осведомился:
– Что будем делать, шимэй? Он бросился в пропасть с табличкой учителя. Надобно ли поставить в храме предков новую?
Чжао Чиин ответила не сразу.
– Пока не нужно, а дальше видно будет, – наконец решила она.
Обернувшись, она весьма кстати заметила Шэнь Цяо и Ши У и окликнула их:
– Монах Шэнь, вы сейчас не заняты? Мне хотелось бы с вами посоветоваться.
– Я к вашим услугам, глава Чжао, – любезно отозвался тот.
Разумеется, от глаз проницательной Чжао Чиин не укрылось беспокойство мальчика, и она невольно улыбнулась ему, после чего разрешила:
– Ши У тоже может присутствовать.
