Ши У от ее предложения смутился. Он от природы был застенчивым ребенком, и, когда к ним обратилась сама настоятельница обители, мальчик, не удержавшись, спрятался за спиной Шэнь Цяо. Однако, сообразив, что вести себя так будет неприлично, он поспешил шагнуть вперед и выразить свою признательность:
– Благодарю вас, глава Чжао!
Наблюдая за воспитанником Шэнь Цяо, Юэ Куньчи, не удержавшись, прыснул со смеху, что очень дорого ему стоило: он совсем позабыл о внутренних и внешних ранах, и те не преминули напомнить о себе. Смешок оборвался, с губ старика сорвался сип боли. И все же это нисколько не помешало Юэ Куньчи счесть Ши У крайне очаровательным и милым ребенком.
Увидев, как он страдает, Чжао Чиин покачала головой и посетовала:
– Сказала же тебе пойти отдохнуть, но нет, не послушался меня. Ну, раз так, пойдем со мной, – как видно, ничего поделать с упрямцем она не могла.
Следом Чжао Чиин вытянула левую руку, приглашая Шэнь Цяо пройти вперед:
– Монах Шэнь, прошу.
Она привела всех троих в Полуденный зал, где испокон веку настоятели школы Лазоревых Облаков принимали высокопоставленных гостей. Однако в последние десятилетия обитель пребывала в упадке, и никто из многоуважаемых господ школу Лазоревых Облаков не посещал, отчего в этом месте витал тонкий запах заброшенной пыльной комнаты.
Только Шэнь Цяо и Ши У устроились, как Чжао Чиин с торжественным видом опустилась на колени и распростерлась перед ними в нижайшем поклоне.
– Глава Чжао, к чему такие церемонии? – изумился Шэнь Цяо и вскинулся, дабы помочь ей встать, но Чжао Чиин остановила его.
– Юэ Куньчи и Фань Юаньбай уже рассказали мне, что монах Шэнь, дабы исполнить последнюю волю дядюшки-наставника Чжу, привел Ши У из Ечэна в школу Лазоревых Облаков. Уговор дороже тысячи золотых, а вы – человек слова, потому и должны принять этот поклон в знак моей признательности.
Шэнь Цяо горько улыбнулся:
– Из-за непредвиденных событий в вашей уважаемой школе я не успел рассказать все подробности. Боюсь, глава Чжао и старейшина Юэ еще не знают, что брат Чжу погиб из-за меня.
И он поведал им о своем поединке с Сан Цзинсином, а также о том, что был тяжело ранен, лишь чудом не погиб, укрылся в пещере горы Белого дракона, где его нашли настоятель с послушником и приютили в местном храме. Та встреча была роковой, и он навлек на маленькую обитель смертельную опасность.
Рассказ снова всколыхнул воспоминания Ши У, каждая подробность причиняла ему невыносимые страдания. Однако к тому времени он успел попутешествовать с Шэнь Цяо и научиться у него некоторой стойкости и храбрости. Спустя несколько месяцев Ши У стал как будто взрослее и больше не лил горючие слезы, чуть только испугается или загрустит. Вот и теперь он всячески сдерживал свое горе: хранил молчание и только сжимал кулаки.
Когда Шэнь Цяо закончил свой рассказ, в Полуденном зале воцарилась мертвая тишина. Ее нарушила лишь Чжао Чиин, которая с чувством заметила:
– В гибели дядюшки-наставника Чжу нет ни капли вашей вины. Никто не мог предвидеть, что его убьют, и вы уж точно не желали ему такого конца. Он пошел на смерть по своей воле, и никто бы не смог его принудить пожертвовать собой. Своим поступком он достиг того, к чему стремился. Как можно быть виновным в его гибели? Адепты Обоюдной Радости прекрасно знали, что дядюшка-наставник Чжу принадлежит к школе Лазоревых Облаков, однако все равно безжалостно убили его, и долг этот – на их совести.
Чжао Чиин рассуждала разумно, однако с каждым ее словом вина Шэнь Цяо разгоралась пуще прежнего. Он привык с готовностью помогать людям, не заботясь о том, сколько приобретет или потеряет. Однако, когда другие поступали в отношении него точно так же, многим жертвовали за него, а то и погибали, Шэнь Цяо приходилось куда хуже, чем если бы на добро ему ответили злом.
Пока он размышлял об этом, Ши У как будто угадал, что у него на душе, и ободряюще стиснул ему пальцы. Ощутив эту кроху теплоты и участия, что мальчик всеми силами старался передать ему, Шэнь Цяо не удержался и стиснул ладонь ученика в своих.
– Благодарю главу Чжао за понимание, – спустя время начал он. – Но раз уж случилось стать причиной такого несчастья, мне и надлежит разрешить этот спор. Школы Лазоревых Облаков он ничуть не касается, – твердо закончил Шэнь Цяо.
Поглядев на то, как мальчик и молодой учитель привязались друг к другу, что стали почти неразлучны, Чжао Чиин, подумав немного, решила уточнить:
– Перед смертью дядюшка-наставник Чжу поручил вам отвести Ши У в школу Лазоревых Облаков, не так ли?
– Все верно, – подтвердил Шэнь Цяо. – Хотя в свое время брат Чжу покинул обитель и не изволил больше в нее возвращаться, однако в душе он продолжал считать себя адептом школы Лазоревых Облаков.
Уверив ее, он протянул настоятельнице деревянную бирку – то скромное наследство, что оставил им Чжу Лэнцюань. Чжао Чиин почтительно приняла ее и огладила выступающий иероглиф «Чжу». На лице этой всегда сдержанной хладнокровной женщины отразилась печаль.
