– Некогда адепты школы Лазоревых Облаков входили в десятку лучших мастеров Поднебесной, – помолчав, начала она. – Увы, со временем наша школа погрязла во внутренних распрях, пришла в упадок, и прежних талантов в ней не осталось. С каждым днем наши дела идут все хуже и хуже. Сегодня же, как говорится, к выпавшему снегу еще и мороз ударил: мало нам было прежних несчастий, так пришла новая беда. Фань Юаньбай только что подсчитал уцелевших. Из учеников выжило всего-то шесть человек.
Вместе с Чжао Чиин и Юэ Куньчи в обители осталось только восемь последователей. А что может сделать такая крошечная школа? Тут даже врагам не придется строить козни: если в текущем поколении не найдется мало-мальски талантливых бойцов, то не пройдет и десяти лет, как от Лазоревых Облаков останутся одни только воспоминания.
Услышав последние вести, Юэ Куньчи так расстроился, что с неохотой вспомнил о еще одной ученице:
– Есть у меня в Ечэне одна девушка…
– Брат Юэ говорит о Хань Эин? – тут же припомнил Шэнь Цяо.
– Именно так, – подтвердил Юэ Куньчи. – Ее отец, Хань Фэн, служит шичжуном в Ци. У нее неплохие задатки, но из-за того, что она занимает столь высокое положение, я не стал звать ее в нашу обитель. Так, позанимался с ней немного как с приходящей ученицей. Неужели монах Шэнь знаком с ней?
– Доводилось как-то встретиться, – уклончиво ответил тот.
И тут он подумал, что та встреча с Хань Эин случилась во многом благодаря тому, что Демонический Владыка его спас, а нынешняя, с главой Чжао и прочими адептами Лазоревых Облаков, произошла лишь оттого, что Янь Уши без тени сомнения избавился от него, отдав Сан Цзинсину.
Другими словами, ему показалось что все нити судьбы тесно переплелись, все случайности вышли не случайными, а в конце концов выступили как причины и следствия. Все указывало на одного человека, и это был Янь Уши.
Вдруг Шэнь Цяо припомнились обидные слова Пу Аньми, которые юноша бросил ему в лицо, прежде чем напасть. Он намекнул, что в скором времени Янь Уши не сможет защитить даже себя. По некотором размышлении Шэнь Цяо нашел предупреждения Бай Жун тоже странными, как будто девушка всячески намекала, что с Демоническим Владыкой вот-вот случится несчастье.
Впрочем, неудивительно. Такой взбалмошный сумасброд рано или поздно нажил бы себе множество врагов. Куда интереснее другой вопрос: найдется ли в мире цзянху воитель, способный его убить? Шэнь Цяо при всем желании не назвал бы ни одного претендента. Пусть в боевом искусстве Янь Уши и коренится изъян, связанный с Демоническим сердцем, однако этот человек уже давно вышел за все пределы возможностей лучших мастеров Поднебесной, что явственно показал тот же поединок с Жуянь Кэхуэем. Не будь основание Янь Уши столь уязвимо, не стой он на краю безумия, и конфуцианец не отделался бы несколькими месяцами затвора.
А кроме него соперников толком и не было. Что почтеннейший Ци Фэнгэ, что почтеннейший Цуй Юван давно покинули этот мир. Да и случись чудо, и переродись оба этих великих мастера, они бы уже не сумели сладить с Янь Уши.
Однако Шэнь Цяо тревожило то, что Пу Аньми бросил ту фразу не просто так, а, как говорится, с готовым бамбуком в уме. Бай Жун тоже не болтала зря…
Шэнь Цяо нахмурился, но решил пока отложить эту подробность, дабы после, в спокойной обстановке, хорошенько поразмыслить над ней.
До сих пор, вспоминая Янь Уши, он словно оказывался вновь у подножия горы Белого дракона, где разрушил собственное основание, и Шэнь Цяо охватывало то прежде незнакомое ему чувство, больше всего похожее на всепожирающее пламя, готовое испепелить весь свет. Неописуемая ярость и готовность не просто умереть, но и забрать с собой врага Сан Цзинсина как будто все еще не отпускали его.
Легко говорить, что, ломая старое, создаешь новое. Ради нового основания и новой жизни он претерпел тысячу трудностей и лишений, перешагнул пропасть между жизнью и смертью. Он был на самом дне глубочайшего обрыва, скорее призраком, чем живым человеком, но мало-помалу вскарабкался к вершинам. Теперь он вспоминал об этом пути спокойно, но тогда ему было невыразимо тяжко и больно, и порою казалось, что лучше уж умереть, чем жить.
– Учитель Шэнь? – донесся до него обеспокоенный голос Ши У.
Очнувшись от своих мыслей, Шэнь Цяо ласково улыбнулся мальчику, давая понять, что с ним все хорошо. Решив, что о себе подумает позже, он обратился с Чжао Чиин с вопросом:
– Итак, Ши У благополучно добрался до школы Лазоревых Облаков. Могу ли узнать, какие замыслы относительно судьбы мальчика имеются у главы Чжао? Если в моих силах услужить в чем-то еще, я с радостью помогу обители. Прошу говорить без каких-либо стеснений.
– У меня действительно есть одна просьба касаемо Ши У, – сказала Чжао Чиин, чем привела Шэнь Цяо в недоумение. Под его вопрошающим взглядом она пояснила:
