– Ты тяжело ранен и, даже если останешься, все равно не сумеешь мне помочь, а будешь только обузой. Придется и за тобой следить, как бы ненароком не убили. Лучше тебе уйти с монахом Шэнем. Так хоть никто не будет мозолить глаза да гундеть над ухом.
На эту ее отповедь Юэ Куньчи ничуть не обиделся, а улыбнулся:
– Мне прекрасно известно, что ты нарочно так говоришь, чтобы не подвергать меня, старика, опасности. Как бы то ни было, школе Лазоревых Облаков действительно уже терять нечего. Мы либо вместе пойдем в бой, либо вместе отступим. В том, что противник ворвался в нашу обитель, целиком и полностью моя вина, и я ни за что не уйду.
– Глава Чжао, – следом напомнил о себе Шэнь Цяо. – Мы с Ши У тоже остаемся.
– А вы-то для чего… – нахмурившись, начала было Чжао Чиин, но тут гость прервал ее:
– В прошлом мне уже доводилось сражаться с Кунье, и я проиграл, сорвавшись с вершины в пропасть. И хотя моему поражению поспособствовали определенные обстоятельства, которых мы сегодня касаться не будем, но поражение есть поражение, с ним не поспоришь. Ежели теперь мне выпадет случай сразиться с Кунье, я вновь сделаю все, что только будет в моих силах. Прошу главу Чжао уступить мне эту возможность.
– А если откажусь? – не преминула узнать настоятельница.
– Тогда сему бедному даосу ничего не остается, кроме как нагло задержаться у ворот школы, покуда Кунье не вздумает переступить ее порог, – рассмеялся Шэнь Цяо.
Чжао Чиин остановила на нем долгий взгляд. Наконец, как будто смирившись, она тяжко вздохнула:
– За какие такие заслуги школе Лазоревых Облаков и мне, Чжао Чиин, выпало встретить такого друга, как вы, монах Шэнь?
– Бывает так, что люди вместе до седых волос, а все равно не знают друг друга, – справедливо заметил тот, – а бывает, только-только повстречались, а уже чудится, что сто лет знакомы. Если уж брат Чжу пожертвовал своей жизнь ради меня, незнакомца, кого видел лишь дважды-трижды, то и я в силах сразиться за школу Лазоревых Облаков. К тому же у нас с Кунье давние счеты, стало быть, я защищаю интересы не одной только вашей обители.
Чжао Чиин знала Шэнь Цяо всего ничего, видела его лишь мельком, так что ни о какой давней и крепкой дружбе не могло быть и речи, однако они только что вместе пережили беду, заявившуюся на порог обители, и этот даос произвел на главу прекрасное впечатление. Видя, что он готов выступить за школу Лазоревых Облаков, к которой не имеет никакого отношения, Чжао Чиин преисполнилась благодарности.
– Мне не хватит слов, чтобы выразить всю мою признательность вам, монах Шэнь. Я навсегда запомню ваши труды, отзывчивость и расположение. Увы, не могу обещать, что смогу отплатить вам стократно, но, если вам что-то понадобится, мы, школа Лазоревых Облаков, пойдем за вами хоть в огонь, хоть в воду.
После обмена любезностями они еще раз обсудили прибытие Кунье и в общих чертах подготовились к встрече. Заметив, что ученик уже клюет носом и не может сидеть среди взрослых, Шэнь Цяо откланялся и отвел его в гостевую комнату отдохнуть.
По дороге назад Ши У спросил у него:
– Учитель, глава Чжао сказала, что навсегда запомнит ваши труды и отзывчивость… Что она имела в виду? Я не вполне понял.
– Дела школы Лазоревых Облаков день ото дня идут все хуже и хуже, – печально ответствовал Шэнь Цяо. – Хотя глава Чжао не показывает виду, однако она, несомненно, весьма и весьма тревожится за будущее обители. Ей ведомо, что в цзянху уважают лишь силу, а потому глава Чжао все это время спешила стать как можно сильнее и достичь высочайшего уровня мастерства, дабы защитить учителей и учеников от внешних врагов. Но увы, Лу Фэн предал братьев и сестер по учению и привел злоумышленников именно тогда, когда глава Чжао достигла перелома в совершенствовании. Чтобы поскорее выйти из затвора, она через силу совершила прорыв, отчего получила серьезные внутренние повреждения. Пусть она не говорит о них, но очевидно, что при нынешнем нездоровье против Кунье ей не выстоять. Понимая, что я вызвался сражаться с Кунье в том числе и по этой причине, стремясь вывести ее из затруднительного положения, глава Чжао поблагодарила меня за труды и отзывчивость.
– Ах вот оно что… – протянул Ши У. Но вслед за пониманием пришла и тревога. Мальчик распереживался и поторопился спросить:
– А вы, учитель? Сможете одолеть Кунье? Слышал, вы уже сражались с ним и проиграли. Неужели он так могуч?
Весть о том, что учителю придется биться с давним врагом, так напугала его, что ему даже не пришло в голову, что его вопрос может быть возмутителен и способен уязвить гордость Шэнь Цяо. Впрочем, тот не обиделся, а улыбнулся:
– Самым могучим его не назовешь, но у него и впрямь есть выдающиеся умения. Между тем я не вернул себе прежние силы и не могу обещать, что сумею его одолеть.
– Каковы ваши шансы на успех? – полюбопытствовал Ши У.
Прежде ответа Шэнь Цяо провел по лбу мальчика ладонью, стремясь разгладить морщины и опустить сведенные в напряжении брови.
– Думаю, половина на половину.
