Справившись с ошеломлением, Гуан Линсань отбросил меч и схватился за цинь. Отступая от острых лучей «намерения меча», он не терял времени зря и одним движением выставил перед собой инструмент. Струны загудели, порождая песнь, наполненную ци, и на Шэнь Цяо тут же обрушились незримые высокие волны, чудовищные ветра и грозы.
Заметив, что Гуан Линсань вышел из себя и готов проучить даоса, Доу Яньшань решил тоже не остаться в стороне: он стремительно воспарил, одним рывком приблизился к Шэнь Цяо и направил в него разрушительный вихрь, наполненный истинной ци. Особо утруждаться он не желал: Янь Уши мертв, биться насмерть не надобно, в таком случае и одного удара будет более чем достаточно, чтобы сбить противника с толку и заставить его уступить.
И каково же было его удивление, когда свирепый порыв, наполненный истинной ци, так и не коснулся Шэнь Цяо, развеявшись на расстоянии в трех чи от него! Этот порыв, как и атаки Гуан Линсаня, поглотил немыслимый свет «намерения меча». Иначе сказать, с таким же успехом можно бросить камешек в безбрежный океан: рябь, поднятая этим камешком, ничто по сравнению с огромными пенистыми валами!
Вот только для «намерения меча» враждебность Доу Яньшаня не осталась незамеченной: немыслимый полог, сотканный из света, взметнулся к самому небу, грозя обрушиться на ударившего исподтишка.
Очень скоро и Доу Яньшань, и Гуан Линсань ужаснулись мощи своего врага. Оба считались видными мастерами вольницы-цзянху, достойными войти в десятку лучших воителей Поднебесной. Даже сейчас, когда они наносили удары далеко не в полную силу, обычный человек уже давнымдавно бы пал замертво. Однако прошло уже немало времени, а Шэнь Цяо по-прежнему сражается с ними на равных, ни на шаг не уступая ни одному, ни другому. Стало быть, обладает поистине ужасающей мощью. Доу Яньшань и представить себе не мог, сколь она велика. Вернувшись в цзянху, этот человек стал тем, кого никто бы не пожелал обидеть.
Вскоре Доу Яньшань справедливо рассудил: если поединок продолжится, он неминуемо положит начало затяжной вражде, Шэнь Цяо станет мстить не только ему, но и всему Союзу Вездесущих, а ведь все они руководствуются одной мудростью: дружелюбие сулит благосостояние. Он сам решился пособить в убийстве Янь Уши сугубо потому, что надеялся нанести один-единственный удар, переложив большую часть работы на других, и посмотреть на месте, что еще можно будет сделать. Но с Шэнь Цяо дела обстояли иначе: Доу Яньшань изначально не намеревался его убивать, и, если обидеть такого мастера, хлопот потом не оберешься.
Взвесив все за и против, Доу Яньшань сделал окончательный выбор и решил отступить. Себя он успокоил тем, что Янь Уши, безусловно, мертв, и, зная об этом, наставник Сюэтин, Дуань Вэньян и Юй Ай уже удалились. Сам он напал на Демонического Владыку сугубо потому, что мечтал отомстить за уничтоженную цзюань «Сочинения о Киноварном Ян». Если же он теперь заупрямится и продолжит бой, поставив на кон свою жизнь, то получит куда больше ущерба, чем пользы.
Рассудив так, Доу Яньшань ослепительно улыбнулся и, отстранившись, бросил сражающимся:
– Биться вдвоем против одного – недостойно! В таком случае мне не следует мешать главе Гуану наслаждаться поединком. Пожалуй, уйдука я первым. До скорой встречи! – досказав все, что хотел, он был таков.
Что до Гуан Линсаня, то он при всем желании не видел за собой права бранить Доу Яньшаня за то, что тот поступил непорядочно. Разумеется, никакой дружбы между заговорщиками не было, и каждый преследовал лишь свои интересы. Они и объединились-то ради одной цели – убить Янь Уши. Раз с ним покончено, то и краткому сотрудничеству подошел конец. И поскольку все уже удалились, с какой стати он, Гуан Линсань, обязан насмерть сражаться с Шэнь Цяо? Что за неблагодарный труд!
Не переставая обмениваться ударами с даосом, Гуан Линсань покосился на Янь Уши – тот лежал на прежнем месте, не шелохнувшись, из семи его отверстий текла кровь. Пожалуй, скорее Ци Фэнгэ восстанет из мертвых, чем Янь Уши выживет.
Тщательно все обдумав, Гуан Линсань также счел, что ему нет пользы продолжать этот бой. Ударив по струнам, он заставил цинь зазвучать громко и торжественно, и этот звук поразил Шэнь Цяо, который, к несчастью, не успел запечатать свои пять чувств, а потому его натиск меча волейневолей на миг ослаб. Воспользовавшись возможностью, Гуан Линсань снова нанес удар в сторону Шэнь Цяо и поспешил отступить со словами:
– Как же вы великодушны, монах Шэнь! За свою жизнь Янь Уши нажил себе множество врагов – и не сосчитать! – притом успел обзавестись столь прекрасным другом! С вами он может умереть с улыбкой на устах. Так отчего же мне не помочь вам в этом благодеянии?
Сообразив, что противник больше не намерен сражаться, Шэнь Цяо отступил назад и вложил меч в ножны со словами:
– Премного благодарен, глава Гуан!
Гуан Линсань улыбнулся и кивнул ему, а затем степенно удалился.
