Шэнь Цяо кратко обрисовал, в сколь трудном положении он оказался: его приятеля тяжело ранили, они здесь ничего не знают, а потому просят приютить их на некоторое время, пока больной немного не оправится. А после они уйдут и никоим образом не доставят хозяину и его семье хлопот. В качестве платы он предложил вовсе не монеты Центральной равнины, хотя они были в Тогоне в ходу. В приграничных поселениях обычно прибегали к меновой торговле, и для нее Шэнь Цяо достал большой кусок соли и крохотный золотой цветок тонкой работы (подобные цветы продавались в любой ювелирной лавке Центральной равнины, но у тюрок встречались чрезвычайно редко). Все эти предметы для мена велела положить ему в дорогу Чжао Чиин, когда Шэнь Цяо уходил из ее монастыря. Он и подумать не мог, что цветок и соль ему пригодятся.
Как видно, девушка привыкла к купцам, просящимся на ночлег, но никак не ожидала, что к ним постучится такой приветливый молодой мужчина, вдобавок несравненный красавец. Слушая его объяснения, она слегка зарделась, притом не сводя взгляда с золотого цветка. И все же она не согласилась сразу. Помогая себе жестами, девушка на смеси распространенного в здешних землях цянского и ломаного ханьского сообщила Шэнь Цяо, что живет с дедушкой, а потому обязана спросить у него.
Шэнь Цяо выразил понимание и остался ждать снаружи, попрежнему удерживая Янь Уши на спине. Ему думалось, что ждать придется долго, но немного погодя ворота вновь распахнулись, и навстречу вышел седой старик. Девушка следовала за ним.
Старик говорил на ханьском бегло и, задав Шэнь Цяо пару вопросов, отворил ворота и пригласил того в дом. Перекинувшись с ним всего несколькими словами, Шэнь Цяо уже знал, что молодые годы старик провел на Центральной равнине, скопил приличное состояние и построил самый большой дом в деревне. К несчастью, его сын с невесткой рано умерли, из родных осталась лишь внучка, с которой они теперь жили ладно и дружно, во всем полагаясь друг на друга.
Надо сказать, Шэнь Цяо выбрал его большой дом неслучайно: земля старика была обширная, построек много, как и комнат, что могло пригодиться в случае, если придется лечить Янь Уши внутренней ци. В таком случае им никто не будет мешать, а возможные странности не привлекут лишнего внимания.
За свою долгую жизнь старик повидал многое, поэтому появление Шэнь Цяо с раненым на спине его ничуть не удивило, как и меч на поясе пришлого. Что до его внучки, то ее, похоже, очень заинтересовали белые даосские одежды Шэнь Цяо. Стоя за спиной дедушки, она то и дело с любопытством поглядывала на гостя, и, если тот перехватывал ее взгляд, внучка смущенно отводила глаза и опускала голову.
Обменявшись с гостем приветствиями и парой любезных фраз, старик высказал свои опасения:
– У меня и вправду частенько останавливаются проезжие торговцы, и мы всегда рады гостям издалека, но, насколько вижу, ваш друг тяжело ранен, и враги, как понимаю, у него могучие? Мы с внучкой люди простые, зла никому не делали, от всех неприятностей держимся подальше.
Я прошу монаха рассказать нам о случившемся откровенно, чтобы я мог решить, оставить вас или нет.
– Не буду скрывать, мой друг действительно навлек на себя несчастья, однако его враги твердо убеждены, что он мертв. Надеюсь, я еще сумею спасти его. Однако до Центральной равнины далеко, а потому я не могу сейчас вернуться туда с ним, этого пути он не выдержит. Вот отчего я смею беспокоить вас своей просьбой. Пока никто не знает, что мой друг здесь, опасность нам не грозит. Если же что-то пойдет не так, я немедленно заберу его и удалюсь из поселения. И никоим образом не доставлю вам хлопот.
Старик все еще колебался, но Баньна – так звали девушку – подергала его за краешек рукава и заметила:
– Дедушка, этот господин не похож на негодяя. Они с другом попали в беду. Раз мы можем помочь – надо помочь!
Видя, что внучка вступилась за гостей, старик вздохнул и снисходительно изрек:
– Что ж, коли так, оставайтесь. О вас мы никому не скажем, а ежели спросят, ответим, что приютили двух путешествующих ученых с Центральной равнины. Но попрошу монаха не выходить из дома без крайней на то необходимости, дабы не навлечь беду и на нас.
Со дня гибели Чжу Лэнцюаня и Чу И, настоятеля и послушника обители Белого дракона, Шэнь Цяо всячески старался избегать впутывать в свои дела невинных людей без крайней на то необходимости. И раз уж пришлось, и те согласились, он был благодарен им до глубины души. Разумеется, Шэнь Цяо не собирался у них задерживаться. Он поджидал, когда ярмарка Свернувшегося дракона закончится и все мастера вольницыцзянху, собравшиеся в Фусычэне, вновь разбредутся кто куда. Когда это случится, он заберет Янь Уши, доставит его в усадьбу в Чанъане и передаст заботам старшего ученика, Бянь Яньмэя.
