И вот Шэнь Цяо обнажил свой меч! Скорбь гор и рек сверкнул пылающей радугой, «ци меча» едва ли не взвилась до самых небес и разлилась прямо из рук Шэнь Цяо светлой грустью. Глядя на нее, безотчетно мечталось окунуться в ее ласковые волны. Убаюканные ее видом, весьма многие не заметили, как клинок Шэнь Цяо устремился вперед.
И тут двое даосов, воспарив, скрестили мечи. Наскок Юй Ая был быстрее молнии, а все же Шэнь Цяо опередил его. Притом тело его вдруг стало продолжением меча. На долю мгновения он пропал из виду Юй Ая, благодаря чему уже получил преимущество, ведь, какое искусство ни возьми, победу приносит именно стремительность.
Юй Ай насторожился, круто развернулся, выставляя вперед меч, но все равно опоздал – «намерение меча» противника уже оказалось в нескольких чи от него. Уклониться – невозможно. Сердце Юй Ая болезненно сжалось, когда он увидал этот немыслимый свет. Раздумывать было поздно, и он, вложив все силы в «Радужную тень посреди неба», отступил так споро, как смог. Со стороны казалось, что он просто растворился в воздухе и вдруг возник снова, но на три с лишним чи дальше.
При желании Шэнь Цяо мог бы настичь шиди, ведь «намерение меча» он уже довел до совершенства, а следующей ступенью – «сердцем меча» – владели лишь считаные единицы. Пусть от прежних сил у него оставалась едва ли половина, одного «намерения меча» обычно хватало, чтобы обратить противника в бегство. Только Шэнь Цяо и не подумал воспользоваться своим превосходством и погнаться за Юй Аем. Увидев, что преследовать его не будут, тот тоже остановился.
У каждого в душе разыгралась буря. И оба с неумолимой ясностью осознали: как прежде уже не будет, общего прошлого не вернуть.
Шэнь Цяо опустил меч так, чтобы острие смотрело в землю. Он стоял, выпрямившись, – высокий, стройный и статный, будто молодая сосна. Его взгляд встретился с взглядом Юй Ая. Шэнь Цяо заговорил с ним необыкновенно глубоким голосом:
– Ты должен понимать: если мы сойдемся в бою, ты едва ли победишь, а я едва ли проиграю. Не думай, что ты способен держать меня в кулаке и лепить все, что пожелаешь. Пусть я не настоятель-чжанцзяо горы Сюаньду, но я тот самый Шэнь Цяо, ученик Ци Фэнгэ!
От его речи Юй Ай как будто совсем растерялся, не зная, что и ответить. Он беспомощно молвил:
– Юань Ин и Хэн Бо очень скучают по тебе и ждут, что ты вернешься…
– После того как ты отравил меня, я уже не верю ни единому твоему слову.
Юй Ай изменился в лице. В его глазах плескались волны – предвестницы надвигающегося шторма.
– Я виноват. Отныне и впредь я не наврежу тебе.
Шэнь Цяо покачал головой.
– Какой теперь толк от твоих обещаний? Вода уж пролилась, ее не собрать обратно, разбитое зеркало – не склеить, а совершенный поступок – ничем не загладить. Обещая, будто бы все исправишь, ты лишь обманываешь себя и других. Я больше не вернусь на гору Сюаньду, поскольку не хочу стать причиной раскола среди братии, и уж тем более не желаю, чтобы из-за меня все труды патриархов минувших веков пошли прахом. Ты сделал шаг и повел за собой учеников горы Сюаньду, так будь готов взять на себя всю ответственность за последствия. И когда ты не сможешь этого бремени вынести, я приду за тобой.
Грудь Юй Ая тяжко вздымалась и опускалась от волнения, с которым он никак не мог сладить. Наконец он мрачно засмеялся.
– Что ж! Да будет так… да будет так… да будет так…
Он повторил это трижды, и в его мрачном голосе как будто промелькнул отголосок страдания, но столь мимолетный, что иной, послушав его бормотания, решил бы, что обманулся.
Больше Юй Ай не проронил ни слова. Взмахнув мечом, он убрал его в ножны, круто развернулся и ушел прочь, не оглядываясь на своего шисюна.
Доу Яньшань в задумчивости почесал нос. Раз Юй Ай ушел, то и ему теперь не с руки вмешиваться. К тому же, взглянув на мастерство Шэнь Цяо, он теперь справедливо его опасался. Разумеется, ему не хотелось наживать неприятностей. Поэтому он окликнул Шэнь Цяо и повел с ним любезные речи:
– Монах Шэнь, поздравляю! Поистине радостно видеть, что вы вернули себе прежнюю боевую мощь! Знаете ли, мы с чжанцзяо Юем, можно сказать, приятели, и оттого я не мог не вступиться за него. Надеюсь, вы не станете держать на меня обиду.
Его поступок говорил сам за себя: Доу Яньшань находится на своем месте по заслугам, а не волею случая возглавил крупнейший в Поднебесной союз мастеров. Человеком он был хитрым и расчетливым, из тех, кого голыми руками не возьмешь. Он без колебаний ввязался в драку, но тут же извинился, как только потребовалось извиниться. Как ни посмотри, настоящий прямодушный удалец, что не бросает слов на ветер.
Между тем в народе считают, что кулак не бьет по губам, растянутым в улыбке. Поскольку Шэнь Цяо отличался прекрасными манерами, он с охотой согласился не ссориться, кивнул и примирительно молвил:
– Вы очень учтивы, глава Доу. Понимаю, у каждого есть свои воззрения и своя надобность действовать.
Тут глава Союза Вездесущих переменил тему:
