Каким бы пропащим он ни был, но его не изгоняли, стало быть, он до сих пор числится среди адептов горы Сюаньду. И если кто-нибудь вздумает порочить его имя, тем самым он будет порочить и славное имя этой даосской обители, чего Юй Ай допустить не мог. Вот только возникает закономерный вопрос: если новый настоятель так печется о добром имени Сюаньду, отчего он пошел на сговор с тюрками? И разве принять от них титул – не куда позорнее?
Мысля так, Шэнь Цяо про себя неодобрительно покачал головой. Самому ему неприятно было глядеть на эти нарочитые ссоры. Он всего лишь ждал, когда его знакомцы наедятся и напьются, а после разойдутся, дабы потом потихоньку уйти самому.
Как и Доу Яньшань, Юй Ай выбил сплетнику зубы, и тот пришел в бешенство. Что-то прошамкав, он схватился за меч и замахнулся на Юй Ая. Но тот даже клинок не удосужился обнажить. Вооружившись палочками для еды, он быстро отделал беднягу. Всего взмах – и противник лежит ничком на полу.
Несчастного звали Цзи Цзин по прозвищу Девятихвостый Лис, но за глаза его называли Цзи Длинный Язык, ведь тот и вправду не умел остановиться и всегда болтал без умолку, чем нередко обижал многих. Мастером он был недурным, но в высшей степени заурядным, звезд с неба не хватал, но уважение какое-никакое имел. Меру он обычно знал и при высокопоставленных лицах не смел о них злословить. Какая муха его укусила – никто решительно не понимал. Как этот малый умудрился, как говорится, проглядеть целую гору Тайшань? Как мог не узнать самого настоятелячжанцзяо горы Сюаньду, который сидел прямо напротив? Вот уж поистине невезение! Опозорился так опозорился!
Его приятель, с кем они мыли кости Шэнь Цяо, не посмел заступиться за Цзи Цзина, а лишь помог ему встать, после чего с заискивающей улыбкой обратился к Юй Аю:
– Виноваты, чжанцзяо Юй! Мой брат перебрал вина, вот и молол чушь!
Юй Ай ничего ему не ответил, а вместо этого перевел взгляд на человека позади виновников, чтобы сказать ему:
– А-Цяо, мы так давно не виделись и наконец-то встретились. Неужели ты не хочешь поздороваться со мной?
Шэнь Цяо тихо вздохнул. Он понимал, что они с малолетства росли вместе и за много лет изучили друг друга до мелочей. Можно скрыть лицо, но манеру держаться не спрячешь – она все равно покажется знакомой. Юй Ай был не глуп и, присмотревшись, рано или поздно узнал бы его.
Но чуть только Шэнь Цяо опустил капюшон, как всюду посыпались восклицания: «Шэнь Цяо!» – «Это вправду он!» – и по залу прокатились тихие возгласы удивления. Весьма многие пристыдились: они сплетничали о нем, не выбирая слов, а он все это время сидел рядом и все слышал!
Да что за день сегодня такой! Заговорили о Чэнь Гуне – и он тут как тут, затронули Шэнь Цяо – и он тоже объявился. Чего доброго, Янь Уши вот-вот нарисуется!
Подумав так, многие гости вздрогнули и принялись лихорадочно озираться.
– Давно не виделись, чжанцзяо Юй. Как поживаете с нашей последней встречи? – тем временем невозмутимо осведомился Шэнь Цяо.
Раз уж его раскрыли, он не посчитал нужным притворяться, а спокойно приветствовал шиди. Говорил он ровно, без намека на обиду или упреки, словно повстречал шапочного знакомого, кого не видел много лет.
Тут же весь шум и гам стих, будто волна отхлынула с берега. Юй Ай слышал одного лишь Шэнь Цяо.
Шиди окинул своего брата по учению внимательным взглядом, словно хотел понять по его виду, как он пережил все эти месяцы. Помолчав в задумчивости, Юй Ай заметил:
– А ты похудел.
Шэнь Цяо промолчал. Беседовать со знакомцами ему не хотелось. Он изначально завернул на этот постоялый двор, дабы узнать последние вести и слухи, и раз его заметили и ничего больше не выяснить, так и оставаться нечего.
– Мне пора идти, у меня еще дела. Приятного аппетита, чжанцзяо Юй и глава Доу, – вежливо свернул беседу он.
Вот только Юй Ай не собирался его отпускать. Использовав цингун, он одним шагом добрался до шисюна и заступил тому путь:
– А-Цяо, вернись со мной на гору Сюаньду, – вдруг потребовал он.
Тем не менее ни один мускул на лице Шэнь Цяо не дрогнул.
– Чжанцзяо Юй изволит шутить: я уже не ученик Сюаньду, так как я могу туда вернуться?
Юй Ай на это несколько рассердился:
– Я не приказывал изгонять тебя из школы! Ты по-прежнему числишься среди учеников Сюаньду. Или ты вздумал отказаться даже от собственного учителя?
Шэнь Цяо покачал головой.
– Кажется, вы неправильно меня поняли. Я ученик Ци Фэнгэ, и ничто этого не изменит. Но после того, как вы сговорились с Кунье, отравили меня, дабы я проиграл поединок на пике Полушага, захватили пост настоятеля-чжанцзяо и объединились с тюрками, для меня гора Сюаньду – уже не та обитель, которую я знал. В вашем приказе больше нет надобности – я и сам не признаю себя учеником горы Сюаньду.
