Тут Чэнь Гун, давно наблюдавший за происходящим, встал. Дело его никак не касалось, однако отчего-то он решил вмешаться. Завидев, что он намеревается что-то сказать или сделать, Доу Яньшань посмеялся и язвительно проговорил:
– Разве уездный гун Пэнчэна не приобрел только что меч Тайэ? Неужели вам не нужно поторопиться ко двору, дабы доложить цискому государе об исполненном поручении? Как можно совать нос в чужое дело, имея столько забот и хлопот!
Отчего-то в его устах «уездный гун Пэнчэна» звучало с неуловимой насмешкой и особенно оскорбительно. Как видно, ни глава Союза Вездесущих, ни сам Союз не относились к нему с должным почтением. Пусть Чэнь Гун теперь был одним из видных циских вельмож, да только к вольнице-цзянху не имел никакого отношения.
Но Чэнь Гун ничем не ответил на его скрытые поддразнивания, а вместо этого приветливо обратился к Шэнь Цяо:
– Если монах Шэнь не знает, как избавиться от назойливых знакомых, я с удовольствием ему услужу. На почтовой станции есть постоялый двор, я взял там все комнаты. Если желаете, можете пойти со мной и отдохнуть там.
– Благодарю уездного гуна Пэнчэна за любезность, – откликнулся Шэнь Цяо, – но мне не хочется затруднять вас.
Сказав так, он сложил руки у груди, почтительно поклонился и уж было направился восвояси, но Юй Ай не позволил ему. Как видно, он не желал отпускать шисюна.
– Постой! – крикнул он и попытался схватить Шэнь Цяо.
Но тот и не подумал оглянуться. У него будто глаза на спине выросли – так быстро он заметил нападение и легко скользнул вперед на несколько шагов. Попутно он развернулся и заслонился от Юй Ая ножнами. Клинок еще не вынули, а внутренняя ци уже напитала их. Юй Ай почувствовал, как его оттолкнула невидимая сила, и невольно убрал руку.
Впрочем, его растерянность длилась всего мгновение. Другой рукой он молниеносно вытащил из ножен Муж-благородный-не-утварь – и свет «ци меча», будто встревоженный лебедь, устремился к лицу Шэнь Цяо. Атака была до того быстрой и изящной, что Доу Яньшань, наблюдавший за стычкой, невольно решил, что при борьбе с Янь Уши настоятель показал не всю свою силу. До этого думалось, что он бережет силы из-за раны или попросту не желает делать всю черную работу.
Как бы то ни было, Юй Ай твердо вознамерился остановить Шэнь Цяо, и в этот раз никакой Янь Уши не мог помешать ему: шисюну больше не удастся ускользнуть прямо из-под его носа! На свою беду, он попрежнему полагался на яд «Радость от встречи» – чрезвычайно сильное снадобье, которое серьезно подточило силы и здоровье Шэнь Цяо. Помнится, во время встречи на горе Сюаньду он выглядел до крайности болезненным. Маловероятно, что за столь короткий срок он мог как следует оправиться.
Но кто бы мог подумать, что это как раз тот случай, когда говорят: на три дня мужи разлучились – знакомство заново нужно свести. Иными словами, Шэнь Цяо был уже не тот, что прежде.
Претерпевая мириады превращений, свет «ци меча» обрушился на Шэнь Цяо, творя над его головой купол из заслонов. Но вдруг беглец как будто сквозь землю провалился – и не описать, сколь быстрым был его цингун. Возник он прямо за спиной Юй Ая, но меч его по-прежнему покоился в ножнах. Правой рукой Шэнь Цяо коснулся купола, сотканного из света, и тот… с тихим звоном разбился вдребезги!
Юй Ай глазам своим не верил, впрочем, растерялся он всего на одно мгновение. Острие его меча чуть подрагивало. И тут вдруг добрый десяток сверкающих волн – точь-в-точь рябь на воде – хлынул к Шэнь Цяо! Со стороны казалось, что чья-то неведомая кисть прямо в воздухе расцветила залу бирюзой и золотом, или зимородок взлетел высоко в синее небо – так переливались световые блики на стенах, будто брошенные разноцветными стеклами. Они слепили и поражали своей красотой.
То были последние удары из связки, присущие искусству «Меч Лазурной волны», которое практиковали на горе Сюаньду. Однако они несколько отличались от общепринятых. А все потому, что Ци Фэнгэ не брал себе в ученики людей ограниченных и всячески поощрял своеволие. Изучив основы, Юй Ай со временем заточил «Меч Лазурной волны» под себя и всячески украсил каждый свой выпад. Удивительно, как столь хладнокровный и сдержанный человек, равнодушный к смеху и серьезный в речах, любит цветистые и впечатляющие удары!
Натиск «ци меча» в его случае уподоблялся громовым раскатам. Когда он атаковал шисюна, вслед за светом грянул гром, отчего у гостей постоялого двора зазвенело в ушах. Те же, что хоть немного уступали ему в мастерстве, тут же почувствовали, как в их жилах вскипела кровь и забурлила ци в меридианах. Все они невольно попятились.
Но только не Шэнь Цяо – он не сдвинулся ни на шаг! И только это уже поразило случайных свидетелей поединка, особенно тех, кто ранее презирал изгнанного даоса и прежде считал невзрачным фаворитом Янь Уши.
