Все эти невероятные откровения, способные ошеломить любого, Шэнь Цяо сообщил по-прежнему ровно, даже безразлично, отчего те подробности его падения, о которых прежде не знал никто, зазвучали еще более внушительно. Никто в цзянху и не подозревал, что кроется за падением Шэнь Цяо с пика Полушага. Узнав, что это сговор, многие мастера опешили. А когда опомнились, зал вновь наполнил шум и гам.
Юй Ай тоже никак не ожидал, что именно сейчас Шэнь Цяо решит уличить его, отчего лицо ложного настоятеля побагровело. Однако вовсе не от стыда, а от злости.
Конечно, никаких доказательств у Шэнь Цяо не было, и, что бы он ни сказал, на Юй Ае это никак бы не сказалось, однако тот все равно чувствовал себя так, будто с него разом сорвали всю одежду. Тем не менее он подавил гнев и спокойно попросил:
– А-Цяо, вернись со мной.
– Всей Поднебесной известно, что тюрки злобны и коварны. Как говорится, у волка и сердце волчье – жадное да жестокое, – неумолимо, но в то же время нарочито спокойно продолжал Шэнь Цяо. – В погоне за положением и славой ты надеешься уговорить тигра отдать свою шкуру и ради безумства готов увлечь за собой всю гору Сюаньду. Пока что я не в силах препятствовать тебе, но это не значит, что я молча одобряю твои свершения и готов барахтаться с тобою в грязи.
– Ты… – задохнулся от вновь вспыхнувшего гнева Юй Ай.
– Если уж на то пошло, то я прошу всех присутствующих засвидетельствовать: я как тот, кто унаследовал рясу и патру Ци Фэнгэ, объявляю, что отныне ты не его ученик, а мы с тобой не имеем друг к другу никакого отношения. Пусть каждый пойдет своей дорогой.
Казалось, Шэнь Цяо совершенно не волновало, какую бурю поднимут его слова. Не меняя бесстрастного выражения лица, он все стоял перед обидчиками, и его даосское одеяние под плащом так и реяло само собой. Облик его был грозен, но не гневен. Отчего-то в обманчиво безобидной красоте этого скромного человека угадывалось желание справедливо обличить зло, и смотреть на него такого было попросту невыносимо. Шэнь Цяо отчего-то напоминал меч, показавшийся из ножен, но так и не вынутый до конца. Но даже так видно, сколь острым окажется лезвие.
Пережив первый испуг, Юй Ай пришел в бешенство.
– Да как ты смеешь! Учитель уже давным-давно умер! Как можешь ты говорить от его имени?!
– Я один остался подле учителя, когда тот умирал, – ответствовал Шэнь Цяо. – Я один принял его рясу и патру. Моя воля – его воля! До сих пор я безмолвствовал, поскольку ставил интересы горы Сюаньду выше своих собственных, не желая, чтобы наша обитель погрязла в распрях и смуте. Однако ты, пользуясь моим безмолвием, заходил все дальше и дальше. Наконец ты охотно принял от тюрок титул, стало быть, пошел против чаяний и намерений нашего учителя. От его имени я изгоняю тебя!
Даже Будда может гневаться. Ласковое и мягкое выражение сошло с лица Шэнь Цяо, показалась неприкрытая ярость. Его глаза едва ли не метали громы и молнии.
– Слушай внимательно, Юй Ай! Ты не посмеешь решать мою судьбу, ибо никто из прошлых патриархов горы Сюаньду не признает тебя истинным настоятелем-чжанцзяо! Надеюсь, со временем ты образумишься, а ежели нет и будешь и впредь упорствовать в своих ошибках, ежели не раскаешься за то зло, что сотворил, клянусь, однажды я вернусь и покараю тебя!
После его грозных слов в зале снова воцарилась гнетущая тишина. Все взоры гостей были прикованы к Шэнь Цяо. Никому больше не верилось, что перед ними тот самый человек, который якобы по своей воле низко пал и спутался с Демоническим Владыкой.
Договорив, виновник этого молчания направился к выходу. На Юй Ая он даже не взглянул.
Но тот уже схватился за меч и попытался преградить ему дорогу, впрочем, Шэнь Цяо оказался куда быстрее. Промелькнув тенью, он играючи отклонил обнаженный клинок Юй Ая. Те из мастеров, у кого глаз был поострее, а боевые умения поискуснее, не преминули отметить, что беглец не потрудился обнажить свой меч.
Однако на помощь Юй Аю вдруг бросился Доу Яньшань. Сперва он рассчитывал просто полюбоваться зрелищем, рассудив, что это ссора братьев внутри семьи, но после заметил нерешительность, сквозящую в атаке Юй Ая, и сомнения, написанные на его лице. И ему подумалось: нет, он не остановит своего шисюна, не посмеет нанести ему удар. И тут уж Доу Яньшань не мог не вмешаться. Начал он с любезных уговоров:
– Пусть я не так давно знаком с чжанцзяо Юем, но знаю, что он не забывает старую дружбу и потому не хочет обходиться с вами сурово, монах Шэнь. Прошу, монах Шэнь, умерьте гнев. За чем дело стало? Давайте присядем и все как следует обсудим.
Вместе с тем глава Союза Вездесущих заступил на путь беглеца. Но Шэнь Цяо и не подумал с ним сражаться: он перешел на «Радужную тень посреди неба», ловко обогнул его и очутился прямо у выхода.
– А-Цяо, не вынуждай меня! – рявкнул ему вслед Юй Ай, выхватывая из ножен меч.
Тот не откликнулся, и кто-то неподалеку подпустил шпильку:
– Всем скопом на одного! Неужто и монаха Шэня одолеют прямо как Янь Уши?
