«Как неосмотрительно!» – укорил себя Шэнь Цяо и мысленно горько усмехнулся, попутно утирая рот от крови. Входя в созерцание, он изначально оставил какую-то часть сознания приглядывать за окружающей обстановкой. Но кто бы мог подумать, что его посетит неожиданное прозрение, и он, позабыв все на свете, отдастся ему, не замечая ничего вокруг! – Как себя чувствуете, глава Янь? – оправившись, вежливо справился Шэнь Цяо.
– Ты… превзошел… все мои ожидания, – с трудом проговорил тот. Выглядел он изможденным и уставшим, но вчерашней растерянности как не бывало. Человек, что прошлой ночью ласково улыбался Шэнь Цяо, что обнял его и не желал отпускать, с рассветом исчез, словно бутон у цветка, в один миг распускающийся и тут же увядающий.
Но по какой-то причине у Шэнь Цяо отлегло от сердца: новый Янь Уши заставил его изрядно поволноваться, и куда привычнее для него оказался прежний строптивец: холодный, равнодушный, презирающий всех и всея.
– Думал, Сан Цзинсин сломит тебя окончательно, – медленно признался Янь Уши. Видно, из-за нехватки срединной ци ему вместе с тем недоставало голоса и дыхания. Полученные внутренние повреждения тоже мешали говорить.
Удивительно было то, что, придя в себя, он не поспешил осведомиться, что с ним приключилось, отчего он весь изранен, а заговорил о том злодеянии, что совершил.
– Прошу извинить, глава Янь, однако я еще жив, – ровно ответствовал Шэнь Цяо. – Боюсь, вы изрядно разочарованы.
Уголок рта его собеседника дернулся в неком подобии ухмылки.
– Вовсе нет… Наоборот… приятно удивлен… Ты уничтожил… Демоническое сердце… которое я в тебя внедрил… ведь так?
Шэнь Цяо внимательно посмотрел на него и не преминул заметить:
– Вы и сами прекрасно понимаете, что в противном случае я бы не одолел Сан Цзинсина. Мне ничего не оставалось – только разрушить собственное основание и лишить себя способности постигать боевые искусства. Только так я мог, умирая, забрать Сан Цзинсина с собой.
Янь Уши кивнул:
– Да… Ничего другого… тебе не оставалось…
Тут Шэнь Цяо решил высказать ему все, что думает о его предательстве:
– Янь Уши, мне ведомо, чего вы добиваетесь. Вы хотите сломить меня, поскольку считаете, что в мире нет добра, а я мягкосердечный простак, что и вовсе не достоин жить. По вашему мнению, в моем существовании нет никакого смысла. Именно поэтому вы так желаете раскрыть мне глаза, жаждете показать жестокость людских сердец, швырнуть меня в самую преисподнюю. Вы мните, что заставите меня погрязнуть в пороках, обречете барахтаться в самой грязи в тщетной надежде хоть как-то выжить, дабы в конце концов я стал частью этой грязи, этой преисподней, этого насквозь порочного мира.
Янь Уши выслушал эти обвинения, и уголки его губ приподнялись в едва заметной ухмылке. Останавливаясь после каждого слова, он с трудом признался:
– Только я… и не думал… что ты поднимешься… Что выйдешь… из беды… И сможешь… оправиться…
Узнав его мысли, Шэнь Цяо медленно прикрыл глаза и через некоторое время вновь разомкнул веки. Все волнения в его душе улеглись, осталась лишь неподвижная водная гладь – совершенное спокойствие.
– Если бы не «Сочинение о Киноварном Ян», я и вправду был бы мертв. Ваша догадка верна: «Сочинение о Киноварном Ян» действительно способно восстановить основание, другими словами, оно и вправду обладает чудодейственной силой, способной чуть ли не вернуть к жизни мертвого. Сей труд заслуженно называют несравненным, лучшим сочинением Поднебесной. Однако для постижения его положений есть одно условие: необходимо избавиться от прежнего основания, уничтожить все то, что взращивалось десятками лет. Пусть вы тяжело ранены, однако ваше Демоническое сердце осталось в целости. Чтобы как следует приняться за «Сочинение о Киноварном Ян», вам придется разрушить свое основание так же, как сделал это я.
Янь Уши ответил ему пристальным взглядом, как будто не соглашаясь и не отрицая такую возможность. Наконец он спросил:
– Ты очень мучался?
Словами не описать как. Ему словно кожу содрали заживо, покромсали на кусочки плоть, облили ледяной водой кости, а мышцы ошпарили кипятком. Он словно разом прошел через все восемнадцать адов.
Другое дело, что Шэнь Цяо не собирался вспоминать свою боль. Вместо телесных мук ему вновь привиделись настоятель и послушник обители Белого дракона, их жестокая гибель, а также те сколько-нибудь светлые мгновения с человеком перед ним, когда он, Шэнь Цяо, с радостью принимал желаемое за действительное, не понимая, что каменное сердце ничто не тронет. Тот, кого он счел своим другом, таковым его не считал и видел в нем сугубо плоть для своих странных опытов с основанием и ци.
Сделав над собой усилие, Шэнь Цяо отбросил свои размышления по этому поводу и спокойно предупредил:
– Вчера мне довелось побывать в столице, Доу Яньшань и другие злоумышленники еще не отбыли. Придется нам с вами подождать несколько дней, прежде чем они уйдут. И тогда я верну вас обратно в Чанъань.
На эти вести Янь Уши только покачал головой. Должно быть, на это простое действие у него ушли все скромные силы.
– Поздно уже…
