– Вы зачем сейчас оттолкнули его? – сурово спросил Шэнь Цяо у провинившегося Янь Уши – тот молча поглядел на него. Оправдываться он явно не собирался.
И тут Шэнь Цяо посетила неожиданная догадка. Безусловно, нрав человека может перемениться, воспоминания – путаться и исчезать, но главные черты все равно остаются при нем. От природы Янь Уши был чрезвычайно мнителен, и, хотя о своей прошлой жизни почти ничего не помнил, каким он был, таким и остался.
Рассудив так, Шэнь Цяо велел:
– Дайте руку, я проверю пульс.
Янь Уши послушно протянул ее. Как выяснилось, со своим знакомцем он обращается совершенно иначе, нежели с Баньной. Впрочем, неудивительно. Шэнь Цяо и раньше подмечал за Янь Уши удивительное чутье: он откуда-то знал, что господин в белых одеждах не причинит ему никакого вреда.
Положив три пальца на запястье Янь Уши, Шэнь Цяо стал слушать пульс, а сам просил:
– Вы сейчас уже можете пошевелить руками и ногами? Попробуйте встать и пройтись.
– Могу, – кивнул Янь Уши. – Только голова кружится…
– Сегодня утром вы сказали мне, что возвращаться в Чанъань уже поздно. Вы помните об этом? – попытался узнать, что значил прошлый разговор, Шэнь Цяо.
Янь Уши лишь растерянно посмотрел на него. Его невольный опекун тяжко вздохнул и наконец проронил:
– Вам стоит прилечь и отдохнуть.
В глубине души он надеялся, что после пробуждения Янь Уши вернется к себе прежнему. После всех перипетий Шэнь Цяо в который раз уверился, что со старым добрым Янь Уши, этим язвительным сумасбродом, гораздо проще иметь дело. Что ни спроси – на все есть готовый ответ. А этого сколько ни пытай – ничего не знает.
– Не хочу, – вдруг заупрямился больной.
Другими словами, он не намеревался ни сам отдыхать, ни дать отдохнуть Шэнь Цяо.
Разумеется, есть множество способов уговорить и развеселить капризного ребенка, но дело в том, что человек перед ним дитятей не был, к тому же он по-прежнему выглядел как Янь Уши, Демонический Владыка, глава школы Чистой Луны. И Шэнь Цяо при всем желании не мог заставить себя сюсюкаться с ним.
Вот так они и застыли на месте, молча изучая друг друга.
Вдруг в дверь постучали, и Шэнь Цяо, сам того не замечая, вздохнул с облегчением, будто преступник, которого уже повели на смертную казнь, но тут вдруг помиловали. Он торопливо пошел открывать.
На пороге вновь стояла Баньна, и на этот раз она принесла им жареные лепешки и бараний суп.
Обменявшись с Баньной в дверях парочкой любезных фраз, Шэнь Цяо забрал поднос, и девушка ушла. Заперев дверь, он вернулся к своему подопечному. Поставив перед Янь Уши суп и положив лепешку, Шэнь Цяо ласково осведомился:
– Вы голодны? Тогда вот, поешьте.
Янь Уши мельком взглянул на господина в белом и тут же потупился. – Покорми меня, – смущенно пробормотал он.
Шэнь Цяо от такой наглости на мгновение-другое утратил дар речи. А Янь Уши, не дождавшись ответа, вдруг смело вскинул голову и уставился на него долгим взглядом. Впрочем, тон его оставался робок:
– Покорми как тогда… Напои ртом.
Казалось бы, удивляться нечему, он явно не в себе, и все же просьба больного оставила Шэнь Цяо без слов. Чуть оправившись, даос совершенно серьезно спросил себя: интересно, если ударить его по темени, он очнется таким же невыносимым?
Что до Янь Уши, или некого его подобия, то он вмиг почуял, что с ним хотят сделать, и последнее слово скорее проглотил, чем выдал.
Завозившись на постели, он забился в угол и там съежился, опасаясь справедливой кары.
Заметив, как подопечному страшно, Шэнь Цяо в очередной раз тяжко вздохнул, пододвинул к Янь Уши миску супа поближе, а сам взял жареную лепешку, оторвал кусочек, отправил в рот и принялся неторопливо жевать. Привлеченный запахом пищи, Янь Уши все-таки выбрался из своего угла и робко потянулся к миске.
Стоит сказать, в битве с пятью великими мастерами он повредил не только меридианы, но и кости, а также очень ослаб, поэтому брал миску Янь Уши двумя руками, да и те нещадно тряслись. Впрочем, ему стало заметно лучше, чем день назад, когда он только-только очнулся.
Наблюдая за тем, как подопечный, опустив голову, медленно пьет, Шэнь Цяо вдруг сообразил, отчего тот просил напоить его. Ничуть не сомневаясь, он выдвинул догадку:
– Вас насторожил суп, вот вы и хотели, чтобы я вас напоил, так?
Действительно, таким образом он первым попробует суп и отравится, если в него что-то подмешали.
Янь Уши не удостоил его ответа, впрочем, затяжное молчание было красноречивее любых слов. Шэнь Цяо следовало бы возмутиться, однако вместо этого он стал спокойно наставлять:
– Уж не знаю, как много вы помните, и, быть может, ничуть не поверите, если пообещаю, что не причиню вам вреда, однако знайте: Баньна и ее дедушка – люди хорошие. Пока мы живем под чужой крышей, вы должны вести себя подобающе и всячески сдерживать неуместные порывы, дабы их ничем не обидеть. И вы должны учесть, что я не собираюсь стоять и смотреть, как вы кому-то вредите.
Янь Уши ответил ему молчанием. Что это значит, Шэнь Цяо даже не догадывался. Сказать больше было нечего, а потому он тоже молчал.
