– Не смею ставить то благодеяние себе в заслугу, – ровно ответил Шэнь Цяо, – да и за ту малость уездный гун Чэнь уже сполна расплатился несколькими коробами лепешек. Буду бесконечно признателен, если уездный гун Чэнь смилостивится и отпустит того старика.
– Он цел и невредим, – напомнил Чэнь Гун. – Рано или поздно он вернется домой, но покамест он мне еще нужен. В столице я хотел разыскать тебя по одному делу, да кто же знал, что ты поспешишь уйти восвояси и в мгновение ока исчезнешь? Раз – и след простыл. Вот мне и пришлось пойти на крайние меры.
Шэнь Цяо промолчал.
Чэнь Гун не обратил внимания на его холодность и после недолгой заминки продолжил:
– Я действительно прибыл по делу и хотел бы для него объединить усилия с монахом Шэнем.
Но прежде чем рассказать о нем, Чэнь Гун вдруг честно признался:
– Везде говорят, что глава Янь мертв, и я бы ни за что не поверил, если бы кто-то намекнул, будто бы он выжил, к тому же благодаря твоим стараниям. Насколько мне известно, глава Янь плохо обходился с тобой, и все же ты отплатил добром за зло, позабыв о прежних обидах. Такое великодушие поистине достойно восхищения!
Шэнь Цяо не имел привычки над кем-либо насмехаться, но его разозлило то, что Чэнь Гун схватил старика, чтобы надавить на него, и он не сдержался:
– В мире полным-полно тех, кто за добро платит злом, так почему бы не найтись и тем, кто отвечает на зло добром?
Чэнь Гун понял намек и на мгновение изменился в лице, но тут же опять заулыбался как ни в чем не бывало.
– Мы давно не виделись, и монах Шэнь стал остер на язык. Интересно, узнай пятеро величайших мастеров, что глава Янь жив, как бы они поступили? Мастерство монаха Шэня неоспоримо, но, одолев Юй Ая, справишься ли ты потом еще и с Гуан Линсанем и Дуань Вэньяном? Не говоря уже о старом буддийском монахе Сюэтине?
– Неужели эти слова уездного гуна относятся к тому делу, ради которого он хотел бы объединить усилия? – холодно поинтересовался Шэнь Цяо.
– Разумеется, ничуть, – ответил Чэнь Гун. – Доводилось ли слышать монаху Шэню что-нибудь о Жоцяне?
Жоцян. Шэнь Цяо повторил про себя эти два слога, и ему показалось, что они звучат больше как чье-то имя, а не название какого-то места. Так и не вспомнив ничего, он покачал головой.
– В цзюани «Описание Западного края», что в «Книге династии Хань», говорится: «За заставой Янгуань первым является владение Жоцян». Это было крошечное государство, которое впоследствии погибло под ударами царства Шаньшань.
Человек, который год назад не мог прочесть и нескольких иероглифов, теперь с легкостью цитировал «Книгу династии Хань». Неудивительно, что Чэнь Гун снискал благосклонность императора Ци. Каким бы глупцом ни был сам правитель Ци, он умел приближать к себе людей одаренных, если не выдающихся.
Шэнь Цяо ничего не ответил ему, выжидая, когда Чэнь Гун продолжит. – Дело вот в чем, – стал объяснять тот. – Пусть само государство Жоцян давно стерто с лица земли, развалины древней столицы остались. В Жоцяне добывали нефрит. Более того! Это место изобиловало халцедоном, и подобного не найти нигде в мире! Буду с тобой откровенен: я хочу отыскать этот город. И желаю объединить с тобой усилия потому, что твои умения нам понадобятся. Какая выгода для тебя? Не исключено, что тебе пригодится другое сокровище Жоцяна – нефритовая цистанхе. Это растение, которое помогает сращивать кости и заживлять ткани, обладает чудодейственной целебной силой против внешних и внутренних повреждений. Думаю, главе Яню оно пригодится.
Закончив на этом, Чэнь Гун принялся спокойно ждать, чем ответит ему старый знакомец.
В доме повисла гнетущая тишина. Лишь время от времени всхлипывала Баньна. Глаза ее покраснели и опухли от слез.
Подумав основательно, Шэнь Цяо наконец произнес:
– Ты боишься, что я откажусь, поэтому держишь дедушку Баньны где-то в другом месте. Чтобы не оставить мне выбора.
– Верно, – нисколько не стыдясь, признал Чэнь Гун. – Не знаю, зачем ты спас Янь Уши, но в прошлом он жестоко с тобой обходился, и я не могу поручиться, что ты согласишься подвергнуть себя опасности ради него. Зато я знаю, что ты из тех, кто не может допустить, чтобы из-за него пострадали безвинные.
– Весьма признателен за то, что ты так хорошо меня понимаешь, – ровно откликнулся Шэнь Цяо.
– Стало быть, монах Шэнь согласен? – уточнил Чэнь Гун.
– А у меня есть выбор?
– И вправду нет, – усмехнулся Чэнь Гун. – Но не волнуйся, старик не пострадает. Как только мы вернемся, я прикажу его отпустить.
– Отпусти его, и я пойду с тобой, – выдвинул свое условие Шэнь Цяо.
Чэнь Гун с улыбкой покачал головой.
– Это невозможно, монах Шэнь, к чему тратить слова впустую? Ты с готовностью отправишься со мной и будешь верно мне служить, но лишь покуда старик остается в моих руках. Ах да, поскольку, вероятно, здоровье главы Яня оставляет желать лучшего, я уже велел своим людям приготовить достаточно съестных припасов и лекарств. Так что не переживай за него, он отправится с нами.
