Некогда Шэнь Цяо верил, что искренность и камень точит, однако теперь видел, как сильно ошибался. Как бы ни изменился нрав Янь Уши, он по-прежнему доверял только себе.
Они сидели порознь: один – на постели, второй – за столом. Не слишком далеко, но даже взгляды их не пересекались. Можно сказать, между ними пролегла самая настоящая пропасть. И пока Шэнь Цяо, опустив голову, медленно ел, Янь Уши неотрывно наблюдал за ним.
Спустя долгое время он вдруг по-детски выдал:
– А братец красивый!
От его замечания Шэнь Цяо весь похолодел и уж было открыл рот, чтобы осадить его, как вдруг его внимание привлек какой-то шум, доносившийся неподалеку. Некоторое время он напряженно вслушивался, но затем резко встал и вышел из комнаты. Напоследок он оглянулся на Янь Уши и бросил ему:
– Оставайтесь здесь и не выходите!
Баньна тоже услышала шум и побежала во двор с радостными возгласами: она решила, что вернулся ее дедушка. И каково же было ее удивление, когда за воротами она увидала конный отряд, несущийся к дому во весь опор – пыль так и летела из-под копыт. Дедушки среди всадников не было.
Баньна тотчас вспомнила про Шэнь Цяо с его спутником, которых они приютили. Заподозрив, что всадники явились именно за ними, девушка захлопнула ворота и хотела было кинуться предупредить Шэнь Цяо, но незваные гости оказались быстрее. Один из всадников натянул поводья, осадил лошадь и пинком распахнул ворота. Все случилось так быстро, что Баньна даже пошевелиться не успела. Более того – ее ударило створкой, отчего она, вскрикнув, невольно попятилась, споткнулась и чуть не упала. Ее придержал кто-то, ухвативший за талию. Это был Шэнь Цяо. Помогая девушке встать, он обернулся к незнакомцам и строго спросил:
– Кто вы, господа?
Всадник, ехавший позади остальных, спешился, вышел вперед, сорвал платок, скрывавший нижнюю половину лица, и поклонился Шэнь Цяо:
– Прошу нас извинить, мои люди повели себя неучтиво и напугали барышню. Я прибыл к тебе лично, поскольку на постоялом дворе слишком много лишних ушей и длинных языков, чтобы обсуждать там дела. Надеюсь, монах Шэнь пребывает в добром здравии?
Как говорится, на три дня мужи разлучились – знакомство заново нужно свести. Человек, стоявший перед Шэнь Цяо, говорил любезно, а улыбался как тот, кто полностью уверен в себе и своих силах. С первого взгляда создавалось впечатление, что он уже давно занимает высокое положение и живет в роскоши. И ничто в нем не напоминало о прежнем Чэнь Гуне – невежественном и вспыльчивом, но порой неожиданно заботливом.
Взглянув на прибывших вместе с Чэнь Гуном, Шэнь Цяо, к своему удивлению, обнаружил знакомые лица. В тот день, когда в Заоблачном монастыре собрались мастера боевых искусств со всего света, чтобы отнять у Союза Вездесущих некий ценный груз, в их числе был и глава клана Мужун из государства Ци, Мужун Цинь. Но прошло время, многое изменилось, и тот мастер, что не щадя живота своего служил императору Ци, в мгновение ока превратился в одного из подчиненных Чэнь Гуна. Поистине, судьба непредсказуема!
Взгляд Шэнь Цяо переместился с Мужун Циня, Тоба Лянчжэ и других всадников обратно на Чэнь Гуна.
– Это захолустная деревенька вдали от столицы, и все же уездный гун Чэнь сумел меня отыскать – не знаю только, как он выведал, где я, – негромко заметил Шэнь Цяо.
Чэнь Гун мельком глянул на Баньну и рассмеялся.
– Я просто повстречал одного старика. Как видно, деда этой барышни.
Баньна растерялась и еще больше перепугалась. Шэнь Цяо же слегка изменился в лице.
– Зачем бы ты меня ни искал, ни к чему впутывать безвинных людей!
– Спокойно, переживать за него не следует, – примирительным тоном сказал Чэнь Гун. – Я просто хотел узнать у него, где ты. И теперь, когда отыскал тебя, я ничего ему не сделаю. На улице ветрено, неудобно разговаривать. Неужели ты не пригласишь меня внутрь?
Услышав, что ее дедушка в плену у этих грозных людей, Баньна чуть не упала – у нее так и подкосились ноги. Разумеется, Шэнь Цяо поддержал ее и после короткого молчания сказал:
– Прошу.
Мужун Цинь и остальные хотели было последовать за Чэнь Гуном, но тот их остановил:
– Монах Шэнь – человек добродетельный и честный, он ничего дурного мне не сделает. Подождите снаружи.
Выдающийся мастер империи Ци, верой и правдой служивший самому императору, столь надменный той ночью в Заоблачном монастыре, теперь вел себя с Чэнь Гуном так же смирно, как мышка при виде кошки. Услышав приказ, Мужун Цинь беспрекословно повиновался. Он поклонился Чэнь Гуну, вывел остальной отряд за ворота и расставил людей возле дома.
Чэнь Гун вслед за Шэнь Цяо вошел в дом, хмыкнул и с усмешкой спросил:
– И где же глава Янь?
Похоже, он немало вызнал у старика. Шэнь Цяо не стал ему отвечать и, когда оба уселись, сразу перешел к делу:
– Что привело ко мне уездного гуна Чэня?
Чэнь Гун улыбнулся.
– Мы с тобой, можно сказать, старые друзья. Ты в свое время оказал мне благодеяние, и, если я отплачу за добро злом, разве я не стану зверем в человеческом обличье? Потому, монах Шэнь, не стоит смотреть на меня с таким недовольством.
