Вожак перепугался, рассвирепел и пронзительно взревел. Услышав его, обезьяны, что взяли в кольцо отряд Чэнь Гуна, мигом оставили людей и помчались вверх по стенам, со всех сторон сбегаясь к Шэнь Цяо!
Обезьяны отличались не только огромной силой, но и ловкостью, к тому же их шкуры были тверже железа, и обычное оружие не могло причинить им вреда. Скорбь гор и рек не пронзил бы плоть вожака, если бы не вложенная в клинок истинная ци. В сражении один на один Шэнь Цяо, безусловно, выстоял бы, но, если сбежится целая стая, даже наставник Сюэтин с его высочайшим мастерством долго не продержится.
Потому Шэнь Цяо тут же опустил меч и отступил. Но взбешенный раной вожак не собирался так просто его отпускать. Он не только сам бросился на человека, но и взревел, веля остальным обезьянам нападать на Шэнь Цяо со всех сторон.
Увидев, что Шэнь Цяо отвлек всех обезьян на себя, Мужун Цинь поспешил сказать Чэнь Гуну:
– Повелитель, надо немедленно уходить!
– Нет, – возразил Чэнь Гун. – Надо помочь Шэнь Цяо!
– Повелитель? – Мужун Цинь немного удивился такому приказу.
Чэнь Гун нахмурился.
– Все мы заняты одним делом, и раньше Шэнь Цяо выручал нас! Если можешь помочь в ответ – помоги!
С этими словами он сам первым запрыгнул наверх с мечом в руке.
Делать нечего, пришлось Мужун Циню, а затем и всем прочим следовать за Чэнь Гуном. Приказ они исполняли неохотно, стиснув зубы.
Получив от Шэнь Цяо рану, вожак обезьян возненавидел Шэнь Цяо лютой ненавистью. Он только и желал, что растерзать его в клочья. Прочие обезьяны, понукаемые вожаком, тоже стремительно набросились на Шэнь Цяо. Вмешательство Чэнь Гуна и его людей только еще больше обозлило и раззадорило обезьян: они дрались отчаянно, ничуть не страшась гибели. Чэнь Гун на миг отвлекся – и тут же когти обезьяны глубоко разодрали ему предплечье.
– Повелитель! – в тревоге вскричал Мужун Цинь.
Уведя господина из-под удара, он принялся накладывать лекарство на рану Чэнь Гуна. Завидев, что он пострадал, остальные тоже отступили, поскольку и не думали рваться помогать Шэнь Цяо. Их с самого начала ничто не связывало. И неважно, что он попал в смертельную ловушку, следуя расхожей мудрости «ловишь разбойников – начинай с главаря», надеясь устранить главную угрозу и так покончить с обезьянами, дабы спасти всех.
– Повелитель, время не ждет! – шепнул Мужун Цинь Чэнь Гуну. – Как только эти обезьяны-демоны убьют Шэнь Цяо, они придут за нами, и тогда пиши пропало! Нужно как можно скорее уходить!
Немного помолчав, Чэнь Гун согласился:
– Уходим!
Перед уходом он обернулся и бросил взгляд наверх: среди беснующихся и дико визжащих обезьян то и дело мелькал свет «ци меча». Незадолго до кровавой схватки он казался яростным и беспощадным, но теперь казался одиноким и беспомощным. Кто знает, долго ли продержится Шэнь Цяо?
Размышлять об этом Чэнь Гун не стал. Он отвернулся и, уже не оглядываясь, ушел вместе с Мужун Цинем и остатками отряда.
Убив двух обезьян, Шэнь Цяо вдруг понял, что силы его на исходе. Он все же не смог достичь пика своей мощи – прошло слишком мало времени. Вдобавок обезьяны, словно обезумев, рвались к нему напролом, кидаясь прямо на лезвие меча, наполненного ци. Одни падали, но другие приходили им на смену. К тому же он не мог вечно поддерживать «ци меча».
Но вот Скорбь гор и рек рассек грудь одной из обезьян, и в лицо Шэнь Цяо брызнула отвратительная вонючая кровь. Его тут же затошнило, и он на миг утратил бдительность.
Пока другие обезьяны неустанно атаковали Шэнь Цяо, вожак ничего не предпринимал, поджидая подходящего случая. И вот, заметив, что враг отвлекся, он тут же воспользовался этой возможностью и ринулся на Шэнь Цяо. Схватив даоса, вожак толкнул его назад!
Вожак сжимал Шэнь Цяо в своих объятиях мертвой хваткой, и вырваться тот никак не мог. Он толкал и толкал даоса, пока тот не потерял опору под ногами, не оступился и не завалился спиной в пропасть. Вожак обезьян тут же отпустил его и что есть силы пихнул вниз, пока другие обезьяны придерживали его за хвост. Когда задумка удалась, он громко завизжал, словно празднуя свою победу.
Рухнув с высоты, Шэнь Цяо попытался использовать клинок, дабы остановить падение. Клинок впился в камень и стал чертить длинную борозду. Но вес Шэнь Цяо был слишком велик, остановиться не удавалось, и от лезвия Скорби гор и рек так и летели искры. Пока он падал, Шэнь Цяо казалось, что он проваливается в самую настоящую бездну. Он даже представить не мог, когда доберется до дна. Рука, сжимающая рукоять меча, уже онемела, раны, полученные в схватке с обезьянами, горели огнем, да так, что казалось, их облили крутым кипятком. Мука была нестерпимой.
Шэнь Цяо глянул вниз и приметил на дне что-то, светящееся красным. Что именно – он и предположить не мог.
К тому времени рука его затекла, и он невольно допустил оплошность: Скорбь гор и рек не удержался в стене, и Шэнь Цяо уже без всякой опоры полетел прямо вниз. Но как только это случилось, кто-то схватил его за другую руку!
