Но другим повезло меньше. Паучки быстро бегали, стремительно забирались по штанинам, проникали в малейшие щели и, добравшись до теплой кожи, тут же впрыскивали яд, который лишал человека всякой подвижности. Потому-то несчастные ничего не чувствовали, пока у них высасывали кровь до последней капли, и не могли издать ни звука.
В мгновение ока пали еще двое или трое бойцов. Как оказалось, это были обычные люди не из вольницы-цзянху, что не умели обращаться с ци. Чэнь Гун взял их с собой в качестве слуг на посылках. Не успев дать отпор, несчастные молча рухнули наземь – точно так же, как шестой господин.
Увидев гибель товарищей, остальные уже не допускали ни малейшей небрежности. Все схватились за мечи и принялись неустанно рубить паучков. Одна беда, те были слишком мелкими, к тому же откуда-то высыпали другие взрослые пауки. Темнота усугубляла положение путешественников. Пауки сами по себе были слишком малы, чтобы попасть по ним клинком, но ежели удавалось, из них высыпали совсем крохи, и уберечься от них, уничтожить всех подчистую, едва ли удавалось.
Лишь к Шэнь Цяо, скрывшемуся за световой завесой меча Скорбь гор и рек, не мог подобраться ни один паук: «ци меча» окутывала его и Янь Уши плотным пологом, и так плотно, что и капля воды не просочится. В темноте эта завеса напоминала прозрачный водопад, сияющий ослепительнобелым светом. Таким, что глаз не оторвать.
Пауки явно боялись силы и нападали сугубо на слабых: убедившись, что к Шэнь Цяо никак не подобраться, они бросили его и хлынули сплошным потоком на остальных.
– Прекратите резать этих тварей! – в гневе рявкнул Чэнь Гун на подчиненных. – Огнем их! Сожгите их всех!
Сам он тоже не терял времени зря: сжимая в одной руке меч, другой он поднес горящий запал к земле. Пауки испугались огня и не смели приблизиться к Чэнь Гуну. Часть он успел сжечь живьем. Однако запал не мог гореть вечно, а запас их иссякал. Между тем пауки не кончались: они накатывали на пришлых волна за волной. В конце концов Чэнь Гуну, уже потерявшему нескольких спутников, ничего не оставалось, кроме как велеть:
– Бежим вперед!
Но беда, как известно, не приходит одна. В спины сражающихся ударил порыв ледяного ветра. Никто не успел толком понять, что же приключилось, как вдруг один из них упал с истошными воплями.
– Обезьяны-демоны! Они вернулись! – смертельно побледнев, завопил кто-то в ужасе.
Вскоре отряд Чэнь Гуна понял, что очутился, как говорится, между волком и тигром. Теперь даже если пожелаешь сбежать, ничего не выйдет. Перепугавшись насмерть, бойцы невольно обступили Мужун Циня и Шэнь Цяо, поскольку думали, что эти двое – сильнейшие из них, ведь до сих пор оба умело противостояли всем опасностями и умудрялись оставаться целыми и невредимыми.
Однако Шэнь Цяо, в отличие от них, не считал, что легко преодолевает все преграды. Мало того, что ему нужно было внимательно отбиваться от пауков, так еще на него ринулись два обезьяноподобных чудовища, которым тоже пришлось дать отпор. Также ему требовалось беспрестанно защищать беспомощного Янь Уши. Можно сказать, за этими делами Шэнь Цяо уже разрывался на части и взять на себя больше никак не мог.
Второй противник оказался куда губительнее пауков. Чэнь Гун верно предположил, что эти чудовища довольно долго жили во мраке, отчего научились прекрасно видеть в темноте. Эти коварные охотники до поры до времени таились в ней, хладнокровно наблюдая за жертвами. Дождавшись, когда людей обступят пауки и несчастные потеряют голову от ужаса, забегают кругами, эти мохнатые твари бросились на добычу, дабы одним ударом расправиться с ней.
Вскоре все уголки подземелья наполнились звоном мечей. И весьма скоро бойцы заметили, что их мечи не могут пронзить грудь ни одному чудовищу. Как будто ни одно острие было не в силах достичь цели, из чего следовала догадка: либо мечи натыкались на кожу твердую как железо, либо обезьяноподобные существа оказались невероятно ловкими и верткими и беспрестанно уворачивались. До чего же трудная битва! С одной стороны – ядовитые кровососущие пауки, с другой – неутомимые дикие обезьяны. Всего несколько стычек – и весь отряд выбился из сил и получил множество ран. Вдобавок когти мохнатых тварей, судя по всему, покрывал неведомый яд: даже царапины горели огнем и приносили жуткую боль.
– Обезьяны – естественные враги пауков. Как только они появились, пауки сразу же отступили, – вдруг заметил Янь Уши.
Голос его раздавался хрипло и слабо, без прежней самоуверенности человека, кому все подвластно. Но в тоне по-прежнему звучала сила, и она заставляла к нему прислушиваться.
Его слова поразили бойцов. Кое-как отбившись от обезьян, они глянули под ноги и обнаружили, что пауки, от чьего вида кровь стыла в жилах, куда-то поисчезали. А без них стало значительно легче – будто камень с души свалился. Все разом приободрились, наполнили мечи истинной ци, и вскоре ее потоки омыли пещеру. Острия так и мелькали, вынуждая чудовищ отступить.
