– Мы немного осмотрелись, разведали, что тут расположено. Если я не ошибаюсь, мы в самом городе, за городской стеной. Да только кристаллы халцедона растут под землей, стало быть, нам нужно отыскать путь, ведущий из города под землю, и спуститься еще ниже.
– Сей город уже не одну сотню лет покоится под барханами, – справедливо указал Шэнь Цяо. – Если этот путь и существовал, он давнымдавно обвалился. Может так статься, что мы истратим все припасы, но ничего не найдем.
– Не переживай, – успокоил его Чэнь Гун. – Перед тем как отправиться сюда, я видел примерную карту Жоцяна тех времен и в общих чертах представляю, где начинается тот путь. Некогда жители Жоцяна построили в северной части своей столицы алтарь, проход должен начинаться сразу под ним. Иными словами, сейчас требуется лишь отыскать северный алтарь, а там дальше посмотрим.
Тут он обернулся и обратился скорее к своим спутникам, нежели к Шэнь Цяо:
– Здесь водятся чудовища. Те твари, с которыми мы недавно столкнулись, больше всего походят на обезьян. Должно быть, они живут тут испокон веку. Глаза их видят во мраке, слух чрезвычайно остер, к жизни в темноте они привычные. Силой и ловкостью они не уступают мастерам боевых искусств, а потому будьте осторожнее, не повторяйте прошлых ошибок.
Остальные тут же поддержали своего повелителя словом. Вероятно, оттого, что отряд Чэнь Гуна уже потерял нескольких бойцов. Мужун Цинь пошел впереди, остальные же растянулись за ним цепью, следуя за огнем горящего запала у него в руке.
Чем больше людей, тем крепче в них чувство, что все стоят друг за друга горой, то есть им есть на кого положиться. С появлением Шэнь Цяо отряду стало гораздо спокойнее. Тем более они воочию видели, как в тогонской столице этот человек в одиночку выстоял против Доу Яньшаня и Юй Ая, ни уступая им ни на шаг, стало быть, даос – один из величайших мастеров своего времени. О гибели Кунье пока что мало кто знал, и когда вести о его смерти разлетятся по всему свету, пожалуй, уже никто не посмеет смотреть на Шэнь Цяо с прежним пренебрежением. Что ни говори, но в цзянху верят лишь в силу и уважают того, кто поудачливее и посильнее других будет. Вот что стоит за всеми возвышенными речами и якобы честными клинками, и ничто больше.
По-видимому, обезьяноподобные чудовища испугались такого большого отряда и показываться пока не смели. Отряд во главе с Мужун Цинем довольно долго не встречал на своем пути никаких препятствий или угроз.
Надо сказать, на краю своей гибели Жоцян был крошечной страной, и столица ее не могла быть крупной. Следовательно, путь от городской стены на юге до северного алтаря обещал быть коротким, однако отряд шел уж слишком долго, и у некоторых ожидаемо закрались сомнения, верно ли они выбрали дорогу. Впрочем, перечить Чэнь Гуну они не смели – уж слишком велика была разница в их положении. Догадавшись, что другие не спросят, Шэнь Цяо поинтересовался:
– Нам еще долго идти?
Чэнь Гун и сам не знал в точности. В конце концов, в циских императорских покоях он видел лишь один-единственный сохранившийся кусочек карты, да и ту рисовали давно, еще во времена династии Хань.
– Должно быть, скоро придем, – без особой уверенности бросил он.
Но только эти слова прозвучали, как кто-то из отряда тихо воскликнул:
– Шестой господин пропал!
И следом раздался крик:
– Что это?!
Дабы сберечь запалы, зажигали только один, и он был у Мужун Циня. Не дожидаясь, когда тот передаст его назад, кто-то торопливо нашарил еще один за пазухой и хотел было его разжечь, но так перепугался, что тот выпал из трясущихся рук прямо под ноги.
Мужун Цин поспешил туда, где раздавались крики, и осветил землю. Как оказалось, на только что упавшем запале сидит темносерый мохнатый паук. Если не считать лапок, размером он был с ладонь взрослого мужчины. На спинке белели три пятна, напоминавшие человеческое лицо с закрытыми глазами. Когда паук шевелил лапками, эти «глаза» как будто открывались и то и дело «моргали». Никто из отряда никогда не видел подобного существа. Не сказать, что они испугались, но вид у паука был до того жуткий и тошнотворный, что у всех волосы встали дыбом.
Кто-то не выдержал и взмахнул мечом – лезвие перерубило паука пополам. И тотчас из рассеченного брюшка хлынула орда мелких паучков и поползла по ногами собравшихся.
– Шестой господин! Это шестой господин!
Кто-то разжег второй запал, и его свет выхватил из тьмы гораздо больше, чем было видно прежде. Глазам присутствующих открылось поистине жуткое зрелище: поодаль лежал мертвец в знакомой всем одежде, однако тело его всюду ссохлось и сморщилось – одна кожа да кости!
– Не дайте этим тварям добраться до кожи! – сурово рявкнул Мужун Цинь.
С этими словами он обнажил меч, засиявший от вложенной в него ци, и в несколько махов расправился с пауками, что норовили вскарабкаться на него и Чэнь Гуна, – те попадали замертво.
