Чэнь Гун хорошо знал Шэнь Цяо и понимал, что этот даос – человек во всех отношениях благородный, а благородного человека легко обмануть. Вот почему Чэнь Гун без всякого труда брал над ним верх. Но с Янь Уши такое не провернешь. Он славился своей дерзостью и непредсказуемостью, понять умом его было попросту невозможно. Даже весть о том, что он жив, никак толком не используешь. Против Янь Уши у Чэнь Гуна не было никаких преимуществ, тогда как тот завладел всеми плодами нефритовой цистанхе – единственной его надеждой на спасение.
– Если глава Янь не хочет говорить прямо, то мне-то откуда знать? – сделал последнюю отчаянную попытку Чэнь Гун.
– Хочешь проверить, успею ли я уничтожить плоды до того, как твои псы ринутся в бой сломя голову? Если ты готов поставить на кон жизнь, отговаривать не стану, – холодно откликнулся Янь Уши.
Услышав, что его замысел раскрыли, Мужун Сюнь был вынужден отступить. Как бы он ни кипел от гнева, а нападать на этого сумасброда не следовало.
Чэнь Гун скрипнул зубами и наконец спросил:
– Вам нужно то, что сокрыто в мече Тайэ, иначе известном как Великая опора?
Янь Уши многозначительно промолчал.
Делать нечего, Чэнь Гун здоровой рукой извлек из-за пазухи шелковую цзюань и отдал ее Янь Уши.
– А нефритовая цистанхе?
Забрав цзюань, Янь Уши откуда-то выудил плод и бросил его Чэнь Гуну. Тот был весьма недоволен тем, как все обернулось, и не удержался от вопроса:
– Вы уже давно догадались, зачем я сюда шел, и потому намеренно опередили нас? Посрывали все плоды цистанхе и решили их повыгоднее выменять?
Завладев отрезом шелка, Янь Уши, похоже, пребывал в хорошем расположении духа и соизволил ответить:
– Меч, зовущийся Великой опорой, некогда принадлежал роду Се из округа Чэнь. Рукоять его полая, но выкована из редкого исключительно прочного железа. Дабы спрятать нечто в рукояти, надобно расколоть меч с помощью необычного камня из чужедальних земель, а затем его перековать, что потребует огромных усилий. Многие годы о мече никто ничего не слышал, и вот наконец он объявился в Фусычэне.
Съев плод нефритовой цистанхе, Чэнь Гун несколько оправился. Но чтобы избыть яд полностью, требовалось время, и ему ничего не оставалось, кроме как сидеть на месте и развлекать себя разговорами.
– Потому-то, углядев у меня меч, вы сразу поняли, что кто-то уже вскрывал его и перековывал, – лениво добавил Чэнь Гун. – Услышав, что я отправляюсь в Жоцян на поиски халцедона, вы мигом догадались, что я хочу изъять его содержимое. Вот вы и опередили нас, загодя уничтожили плоды нефритовой цистанхе, оставив при себе несколько, и стали выжидать. И все для того, чтобы выманить у меня цзюань!
Осознав все коварство Демонического Владыки, Чэнь Гун не удержался от усмешки:
– Даже с тяжкими ранами глава Янь по-прежнему вынашивает хитроумные замыслы – куда нам до него!
– Ни стыда ни совести! – вдруг взвился Мужун Сюнь. – Явился пожинать плоды чужих трудов!
Янь Уши лишь криво ухмыльнулся и счел, что пререкаться с ними – ниже его достоинства.
Тем временем Мужун Цинь чуть отклонился в сторону и вдруг ринулся на Янь Уши, собираясь сразить его одним ударом. Но тут неожиданно вмешался Шэнь Цяо: он преградил придворному мастеру путь и выставил поперек груди меч. В следующее мгновение они обменялись несколькими ударами, и Мужун Цинь с изумлением понял, что тот ему ничуть не уступает, чему изрядно подивился.
Он помнил Шэнь Цяо таким, каким тот предстал перед ним в Заоблачном монастыре, – бессильным слепцом, о ком говорят, что он даже курицу связать не сможет. Но вот и года не прошло, а он до того оправился, что теперь никто в цзянху не посмотрит на него свысока.
Пока Шэнь Цяо отбивался, Янь Уши незаметно нырнул во тьму.
– Исчез! – воскликнул Мужун Сюнь, и все обернулись на его голос.
Са Куньпэн было бросился на его поиски, но как ни старался, а найти не мог ни следа.
– Повелитель, кажется, тут есть механизм, но, когда я тяну рычаг вниз, ничего не происходит! – крикнул он.
– Видно, он привел его в действие с другой стороны! – возмутился Мужун Цинь.
За их спинами находился опустившийся блок. Мало того, что выход преграждал огромный, в десять тысяч цзиней камень, так за ними притаилась стая обезьян с вожаком и тысячи ядовитых пауков. Разумеется, маленький отряд в конце концов сумел бы их одолеть, но на это ушло бы слишком много сил. Кроме того, от одной только мысли, как эти крошечные паучата будут ползать по их одеждам, у бойцов волосы вставали дыбом.
Впереди же начинался обрыв с халцедоновыми кристаллами на дне. Все они, безусловно прекрасны, но в пищу не пригодны и к тому же страшно ядовиты. После тех ужасов, что произошли с Чэнь Гуном у всех на глазах, никто больше не решался подходить к ним, дабы не навлечь на себя беду. Иными словами, отряд очутился в ловушке: ни впереди, ни позади хода нет.
– Ну что, Шэнь Цяо, теперь ты доволен?! – взревел Мужун Сюнь, не в силах больше сдерживать пылающий в нем гнев.
Шэнь Цяо ничего не ответил: он отдыхал, прикрыв глаза.
