– Послушай, Чэнь Гун, с самого дня нашего знакомства я понял, что ты отличаешься от прочих. Ты умен, честолюбив и полон сил, не щадишь ни себя, ни других. В это смутное время у тебя есть все возможности стать выдающимся человеком. Благодаря своим способностям ты использовал Му Типо в своих целях и посредством него сумел стать фаворитом императора Ци. Я не стану презирать тебя за это. Ты говоришь о моей добродетели и бескорыстии, потому что где-то глубоко в тебе еще жива совесть, и ты, невольно сравнивая меня и себя, понимаешь, что твой образ действий недопустим, вот и хочешь знать мое мнение. Но у каждого в этом мире свой путь. Просто ступай своей дорогой – к чему оглядываться на других?
Выслушав его наставления, Чэнь Гун какое-то время не мог произнести ни слова, но вдруг разразился смехом и воскликнул:
– Ты прав, совершенно прав! Спасибо, что снял этот камень с моей души! Теперь я непременно смогу подняться еще выше, чем прежде!
– Тогда прими мои поздравления, – ровно откликнулся Шэнь Цяо.
Сказав так, он снова прикрыл глаза, прислонился спиной к ледяному камню отвесной скалы и позволил себе погрузиться в мрак и душой, и телом.
С того дня как Янь Уши отдал его в руки Сан Цзинсина, Шэнь Цяо выучился ничего не ожидать от других, ведь, ничего не ожидая, ты никогда не разочаровываешься и не отчаиваешься. Разумеется, Шэнь Цяо не думал, что Янь Уши бросит его здесь и уйдет, отчего несколько удивился, но вскоре понял, что в этом нет ничего неожиданного, и вернул себе прежнее расположение духа.
Янь Уши всегда был таким. Сколь бы заметно ни менялся его нрав, но основные черты оставались прежними. Как был он равнодушным мерзавцем, что думает только о себе, так и остался.
К тому же часто бывает так, что все старания тщетны и награды за них не последует. Шэнь Цяо уже давно привык к этому, так зачем горевать и говорить о разочаровании?
Тем временем Мужун Цинь и его бойцы обыскали все вокруг и мало-помалу тоже стали впадать в отчаяние. При них был сухой паек, а поскольку мастерам боевых искусств требуется гораздо меньше пищи, чем обычным людям, они понимали, что его хватит надолго. Но не могли же они оставаться тут до конца своих дней! К тому же они сидели в полной темноте под землей, без свежего воздуха, так что, не умерев от голода, они рано или поздно задохнутся.
– Может, я спущусь со скалы вниз и посмотрю там? Вдруг внизу есть проход? – предложил Са Куньпэн.
Немного поразмыслив, Чэнь Гун сказал:
– Хорошо. Внизу много халцедона, но опору найти можно. Будь осторожен, старайся не задеть кристаллы, и тогда все будет в порядке.
Са Куньпэн ответил согласием. К нему присоединился Мужун Сюнь, который был молод и полон сил: ему надоело сидеть сложа руки, и он решил тоже спуститься вниз.
Во время стычек все они получили от обезьян царапины. У кого-то их было больше, у кого-то – меньше, но все они покраснели и опухли. Впрочем, то были лишь поверхностные повреждения, что не представляли большой опасности. Никто из них не нуждался в плодах нефритовой цистанхе. И все же они смазали раны соком, полученным из ее стеблей, и со временем зуд и покраснения прошли.
Когда молодые воины ушли, Чэнь Гун приказал Мужун Циню тоже спуститься вниз и помочь им, а сам обратился к Шэнь Цяо:
– А ты что будешь делать, когда мы выберемся?
Услышав вопрос, тот медленно разомкнул веки. В его глазах не было ни тени замешательства. Он не волновался ни за себя, ни за Янь Уши.
И причина в том, что времени прошло уже порядочно. Учитывая невероятную стремительность цингуна, Янь Уши уже, несомненно, покинул Жоцян и выбрался на поверхность. Разумеется, его боевое искусство еще не восстановилось, буддистам с конфуцианцами он отпор не даст, однако его сил хватит, чтобы вскорости связаться с адептами Чистой Луны и не попасть в беду. Иными словами, и без помощи Шэнь Цяо с ним все будет благополучно.
Вдруг даос кое-что вспомнил.
– Ты вытащил из рукояти одну из цзюаней «Сочинения о Киноварном Ян»? – уточнил он, обращаясь к Чэнь Гуну.
– Верно, – кивнул тот.
– Есть ли в этой цзюани что-то, что отличает ее от остальных? – продолжил расспросы Шэнь Цяо.
Немного помолчав, Чэнь Гун спросил:
– Что ты знаешь про «Сочинение о Киноварном Ян»?
– «Сочинение о Киноварном Ян» состоит из пяти цзюаней и объединяет в себе достоинства всех трех учений: буддизма, даосизма и конфуцианства. Это труд всей жизни Тао Хунцзина.
– И тебе довелось ознакомиться с одной или двумя цзюанями? Что теперь скажешь?
– Поистине великий труд, и равного ему не сыскать во всей Поднебесной. Из него можно извлечь великую пользу и многому научиться.
– Как видно, ты знаешь не все, – заметил Чэнь Гун. – «Сочинение о Киноварном Ян» действительно состоит из пяти цзюаней и объединяет в себе достоинства всех трех учений, однако все это касается содержания лишь четырех цзюаней. Есть еще пятая цзюань, местонахождение которой многие годы оставалось неизвестным, отчего она считалась бесследно пропавшей. Ходили слухи, что в ней содержалось что-то касаемо учений неправедных школ.
