Шэнь Цяо ушам своим не поверил. Слуга тоже весьма растерялся. Чтобы такой надменный господин да такие ласковые речи вел? Будто не слово льется, а ручеек журчит… Нет, что-то тут не то! От такой нежности у бедного слуги аж слезы на глаза наворачивались. Но вот намечающуюся драку между этими двумя он, как назло, не застал. И оттого, смущенный сценой, разыгравшейся между двумя постояльцами, слуга так и замер на месте, не зная, что и думать. Но тут он обратил внимание на второго господина, хрупкого и болезненного.
«А ведь они оба мужчины, – сообразил бедняга. – Неужто… „обрезанные рукава“?» – догадка заставила его поежиться.
Что до Шэнь Цяо, то он теперь не на шутку испугался выходок Демонического Владыки и совершенно не мог взять в толк, что за представление разыгрывает сумасбродный глава Янь на этот раз и, более того, для чего он прибег к искусству «Демонической песни», умению неправедных школ. Янь Уши якобы желал выведать, что за дурные помыслы роятся в голове его спутника, но стоило их прервать, стоило слуге войти в комнату, как намерения этого человека тут же переменились. И Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как восхищаться стремительностью этих перемен и перевоплощений.
Но Янь Уши чужая растерянность ничуть не заботила. Не сводя с Шэнь Цяо пристального взгляда, он принялся ласково уговаривать:
– Не бойся, не обожжешься, я уже подул на отвар.
– Глава Янь… – только и успел выдавить из себя Шэнь Цяо, прежде чем ему заткнули рот ложкой.
Горькое терпкое снадобье подступило к самому горлу, и Шэнь Цяо ничего не оставалось, кроме как его проглотить. Где одна ложка, там и вторая, и так Янь Уши мигом влил в своего подопечного добрую половину миски, притом с ласковой улыбкой на губах, не отводя от Шэнь Цяо нежного взгляда, будто ухаживал за любовью всей своей жизни.
Конечно, Шэнь Цяо не мог видеть, что написано на лице Янь Уши, зато слуга, заставший их, все подмечал. Волосы у него встали дыбом, в голове зароились мысли, как бы избежать подобной участи. Если он задержится тут подольше, то, чего доброго, господин Обрезанный Рукав его рано или поздно заметит, а там, того и гляди, заберет от хозяина. И что потом с ним, таким хорошим, будет?!
Сообразив, чем дело может кончиться, слуга торопливо поставил поднос, после чего, заискивающе улыбаясь, бочкомбочком поспешил к выходу:
– Приятного аппетита, господа. Сейчас я вас оставлю, но ежели пожелаете дать какое распоряжение, звоните в колокольчик – я мигом явлюсь вам услужить.
Янь Уши к нему даже головы не повернул – только утвердительно хмыкнул.
Вздохнув с нескрываемым облегчением и вытерев украдкой холодный пот со лба, слуга поторопился улизнуть.
Чуть только он вышел из комнаты, как Янь Уши грубо сунул миску в руки Шэнь Цяо и небрежно бросил ему:
– Сам допивай.
Шэнь Цяо опешил еще больше. Запах питья уже подсказал ему, что этот отвар улучшает ток ци и помогает от малокровия, однако столь резкие перемены в поведении Янь Уши любого оставили бы без слов. Не удержавшись, Шэнь Цяо осведомился:
– Глава Янь, вы заподозрили в чем-то слугу?
– Нет, – отмахнулся тот.
– Тогда почему… – начал было Шэнь Цяо, на что Янь Уши нагло рассмеялся.
– А что, понравилось, как ухаживают? Желаешь, чтобы всю миску споил?
Шэнь Цяо пораженно молчал. Не дождавшись ответа, Янь Уши приподнял его подбородок пальцем, дабы хорошенько рассмотреть черты.
– Как погляжу, на лицо ты не безобразен. По крайней мере, ничуть не хуже адептов трех школ, вышедших из Солнца и Луны, что постигают «Демоническую песнь» наравне с прочим учением. Не валяйся ты хворый днями и месяцами, так был бы еще красивее.
Возможно, будь Шэнь Цяо совсем бессилен, он бы не смог дать подобным издевкам отпор, однако он находился в сознании, уже несколько оправился, а потому сумел дернуть подбородком, высвобождая его из хватки Янь Уши. К счастью, тот не стал его держать и на чем-то настаивать. Отстранившись, Демонический Владыка невозмутимо поинтересовался:
– Слышал о «живой чаше»?
– Что же это? – ничего не подозревая, вежливо откликнулся Шэнь Цяо: уж очень серьезный тон был у Янь Уши.
– В домах окутанных дымкой цветов некоторых посетителей так угощают вином. Набирают полный рот и поят, – пояснил тот и рассмеялся. – Потому-то и говорят «живая чаша». Ежели желаешь испробовать этот способ на себе, что ж, это весьма возможно. Так уж и быть, напоим тебя лекарством.
Такого Шэнь Цяо стерпеть уже не мог. Он был человеком высоких моральных принципов, с раннего детства следил за чистотой своих помыслов и не выносил подобных шуточек на грани домогательств. Лицо его тут же запылало, однако не от смущения, а от гнева. И от гнева же он сжал губы в нитку и грозно замолк.
Увидев румянец на его лице, Янь Уши так и покатился со смеху. Он наконец-то довел праведника до гнева! Вывел из себя своими поддразниваниями! Судя по всему, возмущение Шэнь Цяо пришлось Янь Уши по вкусу: тот находил его весьма и весьма забавным. Что до Шэнь Цяо, то его гневный румянец почти тут же сменился мертвенной бледностью – теперь он был в ярости.
