Прислушиваясь к ним, Шэнь Цяо отложил палочки и выпрямился. Пускай он некогда был уважаемым настоятелем-чжанцзяо горы Сюаньду, но прожил всю жизнь вдали от мирской суеты и государственными делами совершенно не интересовался, потому и знал куда меньше купцов, изъездивших весь белый свет. Но с тех пор как он покинул свою обитель, недостаток знаний о мире стал мало-помалу тяготить Шэнь Цяо и доставлять ему всяческие неудобства, отчего он взял за привычку прислушиваться ко всем, кто принимается рассуждать о текущем положении дел в Поднебесной.
– Тюрки? – переспросил кто-то. – Но с чего государству Чжоу воевать с тюрками? Прекраснее и плодороднее земель, чем Центральная равнина, и не сыщешь нигде! Так зачем нам лезть к тюркам, где даже птицы не гадят?
Южанин ответил:
– Пока государства Центральной равнины беспрестанно воюют меж собой, тюрки неуклонно расширяют свои владения на север. Под их натиском даже могучая Персидская империя не устояла. У хуася же земли тучные, люди талантливые, товаров много – разве тюрки с их алчностью упустят случай напасть? Никогда прежде они не бывали так сильны, как сейчас, при Таспар-кагане. А они, как знаете, народ заносчивый и своевольный: чем они могущественнее, тем честолюбивее и коварнее. И если они захотят вторгнуться на Центральную равнину, то первыми на их пути как раз окажутся царства Ци и Чжоу. Северная Чжоу видит, что государство Ци слабеет день ото дня, так что сейчас самое время на него напасть. Тюрки же – противник тоже серьезный, надолго оставлять без внимания не стоит. Если правитель Чжоу – государь мудрый и деятельный, то эти две возможности он ни за что не упустит, а с Чэнь можно и повременить. К тому же Великая Чэнь ничуть не слаба: захватить ее будет непросто. Ежели Юйвэнь Юн пожелает завладеть Чэнь, одними разговорами он не отделается. Думаю, вы попусту тревожитесь о войне.
– Господин рассудил разумно, – принялись перешептываться гости.
– Вы сказали «Великая Чэнь». Сами вы, случаем, не оттуда? – не преминул поинтересоваться кто-то.
– Вы правы, – просто согласился южанин. Скрываться он и не подумал.
– Господин, я некоторое время уже наблюдаю за вашими манерами и поведением, – следом добавил кто-то. – И на простого купца вы не походите. Скорее, вы странствующий ученый. Ежели так, позвольте напомнить, что здесь собирается сугубо торговый люд. Боюсь, если тут задержитесь, от этого пострадает ваше доброе имя.
Южанин в неловкости кашлянул:
– Я не ученый и не купец. А пришел сюда, дабы разделить всеобщее веселье.
Разумеется, никто ему не поверил. О делах государственных он рассуждал со знанием дела, говорил пылко, но вел себя по-прежнему сдержанно, не теряя статной осанки, чем походил на горделивую сосну. Купцы, изъездившие всю Поднебесную вдоль и поперек, прекрасно видели, что перед ними господин из знатной семьи, но ежели он сам не желает сознаваться, кто такой, то зачем выпытывать? Беседа в зале потекла в другое русло, и все принялись судачить об обычаях Чжоу.
Речь южанина глубоко тронула Шэнь Цяо, и он в задумчивости невольно приоткрыл рот. Очнулся он от того, что Янь Уши ловко сунул ему туда «постного гуся», а после с заботой поинтересовался:
– Ну как, А-Цяо? Вкусно тебе?
Ответить Шэнь Цяо не мог, даже если бы захотел. Но выплевывать подсунутое угощение он тоже не стал, поскольку было то некрасиво. Вот и пришлось ему кое-как проглотить его, отчего Шэнь Цяо невольно поморщился.
К счастью, он уже немного понимал, что за человек Янь Уши, иначе давно бы счел, что тот и в самом деле хочет сделать его своим фаворитом. На деле же Янь Уши всего-то сумасбродничал, творил все, что только в голову взбредет, лишь бы вывести своего спутника из себя. Видно, Демоническому Владыке хотелось поразвлечься, и вела его чистая прихоть. Точно такая же подсказала ему спасти Шэнь Цяо, когда тот рухнул с высоты пика Полушага.
Безусловно, порядочным человеком Янь Уши не назовешь, и спас он Шэнь Цяо вовсе не из благих намерений. Быть может, иной на месте спасенного решил бы, что ничем Демоническому Владыке не обязан, но Шэнь Цяо был истинным праведником, самым что ни на есть благородным мужем, к тому же отличался мягким характером и утонченными манерами. Он прекрасно помнил об оказанном ему благодеянии и считал, что, чем бы Янь Уши ни руководствовался, он совершил доброе дело, за что необходимо воздать ему должное. И пока этот человек не нарушает законы земные и небесные, он, Шэнь Цяо, не станет обращать на его выходки и сумасбродства никакого внимания. К несчастью, это намерение сыграло с Шэнь Цяо злую шутку: чем дольше он терпел, тем назойливее действовал Янь Уши, стараясь всячески перейти черту и тем самым вывести праведника из себя, чтобы после насладиться его смущением и гневом.
