На другой день, утромъ, мы встали, доѣли поросенка, облизали пальчики и пошли посмотрѣть, что дѣлается на базарахъ. На Бессарабкѣ продавался хлѣбъ, сахаръ, сало, колбасы, разныя ягоды.
Я готовъ былъ повѣрить, что революція тутъ проходитъ благополучно.
— Это вамъ кажется потому, что вы въ командировкѣ и имѣете немного денегъ. А подсчитайте — хлѣбъ стоитъ сорокъ рублей фунтъ. Для взрослаго надо въ день фунта полтора. Значитъ — 60 рублей; всего въ мѣсяцъ — 1800 рублей. А среднее совѣтское жалованіе — 1000-1100. А если есть жена, дѣти?... А кто не можетъ служить, да на всѣхъ и мѣстъ не хватило бы.
Какая-то бѣдно одѣтая женщина спорила съ торговкой:
— Да развѣ это возможно. Вчера еще хлѣбъ стоилъ 36 рублей, а сегодня уже 40.
— Другіе то уже по 42 продаютъ, это я вамъ, какъ постоянной покупательницѣ скидку дѣлаю; берите лучше сейчасъ, вечеромъ онъ сорокъ пять будетъ.
Проходя мимо витрины книжнаго магазина, мы на минуту остановились. Владѣлецъ таинственно поманилъ насъ къ себѣ.
Мы вошли, слѣдомъ за нимъ, внутрь магазина.
— Покупайте, господа, книги, пока еще можно. Теперь всѣ магазины на Крещатикѣ описываютъ; когда опишутъ, — тогда вамъ купить, а мнѣ продать нельзя будетъ.
Магазинъ былъ большой, выборъ прекрасный, книги все больше научнаго содержанія.
Агрономъ отложилъ пачку для себя; выбралъ и я нѣсколько штукъ.
— Вы что-то дешево берете, — сказалъ при уплатѣ агрономъ.
Владѣлецъ махнулъ рукой.
— Я на этомъ мѣстѣ 20 лѣтъ торговалъ. Всегда старался серьезному читателю угодить и за дешевымъ барышемъ не гнался. У меня и профессора бывали, любители хорошихъ книгъ часто заходили. Пріятно было. А теперь опишутъ, посадятъ какого-нибудь стрекулиста, какъ къ Оглоблину, загадятъ, все дѣло погубятъ. Потому-то и хочется, чтобы хорошая книга въ хорошія руки попала.
Съ Крещатика мы прошли въ Купеческій садъ и посидѣли надъ обрывомъ.
— Хорошо, —млѣлъ отъ восторга и солнца мой спутникъ, глядя на Днѣпръ, — ухъ, какъ хорошо.... Я вѣдь самъ чухна, а Россію во-какъ люблю. Не школы дѣлали изъ насъ русскихъ, а вотъ этотъ просторъ, эта красота Божья. Представить себѣ не могу, что я вдругъ эстонецъ, и что мнѣ паспортъ надо будетъ брать, чтобы пріѣхать сюда.
Изъ Купеческаго сада мы прошли въ Царскій, потомъ посидѣли на Аскольдовой могилѣ, искупались въ Днѣпрѣ и вернулись въ гостиницу.
* * *
Чтобы уяснить себѣ положеніе на фронтѣ, я накупилъ совѣтскихъ газетъ. По ихъ сообщеніямъ все выходило слава Богу. Но отступленія, хотя и медленнаго, все же нельзя было скрыть.
Петлюра и бѣлые понемногу продвигались къ Кіеву.
Сколько времени могло пройти до ихъ прихода? Недѣля, мѣсяцъ? Или больше?
Пока же, я рѣшилъ заняться рукой, получить машинку изъ Чеки и найти болѣе дешевую квартиру. Обѣдали мы у себя въ номерѣ.
Агрономъ остался вздремнуть, а я направился въ городъ.
Спускаясь по лѣстницѣ, я неожиданно увидѣлъ длинную фигуру Карта, моего сотоварища по плѣну. Мы удивились, потомъ поздоровались. Оказалось, что Картъ мобилизованъ большевиками и служитъ въ какомъ-то колесномъ военномъ транспортѣ, который помѣщался въ этой же гостиницѣ и занималъ пять комнатъ на самомъ верху.
Картъ шелъ домой; я пошелъ проводить его. Жилъ онъ на Фундуклеевской, въ самомъ концѣ. Я разсказалъ, что у меня болитъ рука и нужна операція. Онъ назвалъ нѣсколько фамилій мѣстныхъ хирурговъ и пообѣщалъ поговорить со своей сестрой, ассистенткой одного изъ кіевскихъ свѣтилъ.
Своей жизнью и службой Картъ, видимо, не былъ доволенъ. Но онъ не очень распространялся на этотъ счетъ.
На другой день мы пошли съ агрономомъ бродить по канцеляріямъ: онъ — за лошадьми и сѣменами, я — за болтами и машинкой. Ходить рѣшили вмѣстѣ.
— Не такъ скучно, — сказалъ онъ.
Сперва мы заглянули въ Комиссаріатъ земледѣлія. Занималъ онъ большой, высокій домъ недалеко отъ Софійскаго собора. Мы поднялись по лѣстницѣ на четвертый этажъ. На одной изъ дверей было написано: сѣмянной отдѣлъ.
— Значитъ сюда, — сказалъ агрономъ.
Первая комната была пріемной, тутъ стояло нѣсколько стульевъ и комодъ — имитація подъ Буль. Нѣсколько человѣкъ просительскаго вида сидѣло и ходило по комнатѣ.
Попросивъ меня обождать минутку, мой спутникъ исчезъ въ корридорѣ. Я присѣлъ къ окну и смотрѣлъ то на улицу, то на дверь.
