Начался первый куплет, и месье Ивон стал подпевать.
Месье Ивон щелкнул пальцами перед носом Полетты. Та возмущенно взглянула на него.
Хорошее настроение месье Ивона было заразительным. Полетта расслабилась и начала ритмично покачивать головой. Месье Ивон улыбнулся и принялся постукивать себя по коленке, как по большому барабану.
Полетта не могла сдержать улыбки, глядя на то, как он раскачивается, прижавшись животом к рулю маленького драндулета. Месье Ивон страшно фальшивил, но вкладывал в пение всю душу.
– Давайте, мадам Полетта, теперь вы!
– Громче!
– О, месье Ивон, я вас прошу!
Месье Ивон поднял руки, изображая игру на саксофоне; Полетта ухватилась за руль, когда старый «Рено» вильнул на обочину.
– Месье Ивон!
Эта песня напомнила Полетте печальную историю любви месье Жоржа. «Бедный, бедный», – подумала она.
Накануне вечером она перечитывала одно из его писем. Теперь она была почти уверена, что ни на одно из них не было ответа. И на это есть две вероятные причины: либо они так и не дошли до Нью-Йорка, либо они попали в чужие руки. В своих письмах месье Жорж часто упоминал какого-то мужчину, кажется, партнера по танцам Глории. Тот, должно быть, имел сильную власть над девушкой. Не он ли положил конец роману между великой Глорией и молодым французом, которым, вероятно, и был месье Жорж?
Полетта не любила мыльные оперы, но она должна была признать, что эта история ее захватила. Человек на протяжении нескольких месяцев писал письма, каждый день ожидая ответа, и не получил его. По крайней мере, так ей казалось. Одно из писем особенно тронуло ее.
