Гавр, 4 июля 1953 года
Глория,
хотел бы я набраться мужества и сказать тебе, что это мои последние слова. Но я слишком хорошо знаю себя, чтобы не понимать, что буду продолжать любить тебя, пока жив. Вчера я весь день ждал тебя в порту. Я смотрел, как один за другим спускаются пассажиры, и надеялся увидеть наконец твое милое лицо. Какое на тебе будет платье? Наверное, желтое с кружевом, то, что напоминает мне подсолнух. Пароход с ревом пронесся через туман, входя в гавань. Как же я завидовал этому морскому чудовищу, в распоряжении которого ты будешь находиться еще несколько минут. Наконец он все же причалил и высунул свои длинные металлические языки, по которым тут же двинулся поток пассажиров. Я следил за каждой шляпкой, каждым платьем и каждой улыбкой. Я переводил взгляд с одного лица на другое, боясь потерять тебя, еще не успев найти.
Вскоре вышли все пассажиры первого класса, но тебя так и не было видно. Сердце мое выпрыгивало из груди. Не спрашивай меня, какая была погода, что я ел на завтрак и тошнило ли меня от запаха мазута. Я помню лишь то, что сердце мое билось так сильно, что у меня болело в груди.
Я подождал, пока второй класс спустится с корабля, – вдруг ты познакомилась с кем-то и решила сменить палубу? Когда матросы начали выгружать багаж, у меня появилось дурное предчувствие. Я дал двадцать франков парню, который пустил меня на борт. Я обыскал все каюты, все коридоры, все палубы и все закоулки. Но тебя же не было на судне, правда?
Я показывал фотографию, которую всегда ношу с собой, каждому встречному. Никто не помнил, чтобы видел твое лицо. А потом наступила ночь. Один из матросов подошел ко мне и сказал: «Ох уж эти женщины, да?» – после чего оставил меня в одиночестве на причале.
Сейчас уже около полуночи. Я оказался один в комнате, которую снял для нашей встречи.
Шампанское нагрелось. Столик, накрытый для нас двоих, печально стоит посреди комнаты.
Ох уж эти женщины, да?
Глория, сегодня я зол. Тупая злость давит мне на виски и разрывает внутренности.
Почему?
Почему ты не села на этот чертов пароход? После всего, что мы пережили вместе, после всех обещаний и мечтаний? Здесь есть все, чего ты можешь захотеть! У меня есть деньги, есть любовь, которой так много, и я не знаю, что с ней делать. У нас была бы большая квартира возле Елисейских Полей. Ты могла бы танцевать целыми днями, а вечером мы ужинали бы в лучших ресторанах: ты, я и Париж.
Горе переполняет меня и берет верх над злостью. Напиши мне, Глория. Ответь мне. Я же не знаю, что тебе еще сказать.
