Полетта вернулась к себе в комнату, не сказав ни слова. Она была в скверном настроении, и ей совершенно не хотелось бродить по берегу моря. Она ненавидела песок и все, что с ним связано. Пусть едут! Она хоть отдохнет от них! Полетта хотела одного: чтобы о ней все забыли. Особенно этот месье Ивон с его полными слез глазами, которые целый день украдкой наблюдают за ней. Может быть, он думает, что она не замечает, как он с видом побитой собаки слоняется по гостинице? А остальные? Их лица просто источают доброту! Вот черт! Месье Ивон не смог удержать язык за зубами! Она была в ярости. Только сегодня утром кто-то положил ей на комод маленький букетик цветов. Она спустила его в унитаз, потому что он напомнил ей о цветах, которые скоро положат на ее могилу. В церковь всегда тащат кучу цветов в память об усопших! Не для того ли, чтобы заглушить дух смерти, который уже исходил от Полетты помимо ее воли? Она подозревала, что они шушукаются за ее спиной, со слезами на глазах и со скорбным видом обсуждая, чем они могут помочь ей, бедняжке, ведь они ее так любят! Она стиснула зубы. От всего этого ее тошнит! Вчера утром ее разбудили птицы, орущие под окном. Спустившись вниз, она обнаружила совершенно новый скворечник, который месье Ивон – или это был здоровенный болван Ипполит? – установил специально для нее, полагая, наверное, что нет ничего слаще, чем быть разбуженной воплями какой-то ощипанной пернатой твари. А вязание Марселины, а пироги Нур, а записочки Жюльетты! Она не знала, как сказать им, чтобы они оставили ее в покое. Дайте же мне дожить – сколько бы там ни осталось – скромно и достойно! Я не хочу, чтобы на меня светили прожекторы, они слепят и утомляют! Отведите от меня ваши жалостливые взгляды, перестаньте непрерывно следить за моим пульсом и за моим настроением! Представьте, что меня уже нет, это поможет вам привыкнуть! Поймите: вашим величайшим даром мне было бы ваше незнание. Не обращайте на меня внимания, ведите себя так, как если бы я была бессмертной, обрушивайте на меня свое плохое настроение, свой пессимизм и нетерпение! Будьте, наконец, самими собой!
Она предвидела: при малейшем признаке слабости все они набросятся на нее, быстро решат, что́ для нее лучше, станут предвосхищать ее предполагаемые желания, подавят ее волю. Вот почему она хотела бежать на другой конец Франции, подальше от испуганных глаз Филиппа, от вездесущей Коринны, вынужденных визитов, огорченных и тревожных взглядов. Вот почему она остановила выбор на пансионе «О-де-Гассан». Там, она знала, ей не придется терпеть их тошнотворную заботливость. «Приватность и уединение гарантированы», – обещала реклама. Но нет! Они должны были разрушить ее последнюю мечту: провести остаток дней в самой приятной компании – в своей собственной!
Словно в подтверждение ее мыслей, в дверь постучали. Она узнала голос месье Жоржа.
– Мадам Полетта, вы здесь?
Она сделала вид, что не слышит его, и отвернулась к окну. С подоконника за ней наблюдал воробей. В порыве гнева она схватила подушку и швырнула ее в пернатого. Птаха улетела, испуганно хлопая крыльями.
– Мадам Полетта, я знаю, что вы у себя. Что происходит? Ну же, откройте!
Она игнорировала его, пока не услышала глухой стук тела, привалившегося к двери. Месье Жорж бесцеремонно устраивался поудобнее.
– Мадам Полетта, если вы не против, я предпочел бы остаться здесь, с вами. Я хотел бы узнать ваше мнение о ближайших рысистых бегах.
И месье Жорж пустился в монолог о ставках, клячах и прочих вещах, которые волновали Полетту так же сильно, как волновал ее бывший муж. Время от времени месье Жорж делал паузу, чтобы задать риторический вопрос, и, не дожидаясь ответа, продолжал свою нуднейшую говорильню. Полетта вздохнула и закатила глаза. Она вспомнила пылкие письма молодого Жоржа его американской возлюбленной. Под маской вежливости старик был упрям как мул.
– Я же вижу, что вы колеблетесь, мадам Полетта. Давайте я схожу за Марселиной, она будет рада дать вам совет.
На пороге внезапно появилась Полетта в шляпке. Месье Жорж уставился на нее. Не говоря ни слова, она обошла старика и направилась на первый этаж, где жильцы гостиницы готовились к выходу. Было ясно, что здесь ей покоя не видать.
Дойдя до лестницы, она обернулась:
– И я не хочу слышать никого, кроме чаек! Надеюсь, понятно…
Месье Жорж улыбнулся, радуясь компании той, кого ему в последнее время очень не хватало.
Спустя несколько минут все стояли в зале ресторана со шляпами в руках. Из кухни вышла Марселина с рюкзаком, набитым провизией.
– Все готовы?
Месье Ивон взглянул на часы. Как Нур может спать так поздно?
– Пойду схожу за Нур, – сказал он.
Марселина вздохнула. Та́к они опоздают на поезд! А ехать в такую даль всего на час нет никакого смысла!
Месье Ивон, пыхтя и отдуваясь, преодолел два этажа. Он редко бывал здесь. Подойдя к комнате Нур, он постучал в дверь и мысленно отметил, что нужно заменить лампочку в коридоре.
– Нур?
В ответ была тишина.
– Нур? – позвал он чуть громче.
