Жюльетта прыснула. Марселина, как всегда, была изобретательна. Ипполит потянул девушку за рукав в сторону стойл, где конюхи мыли, чистили и расчесывали лошадей. Молодая наездница предложила Ипполиту покормить одну из них. Ипполит немного испуганно протянул руку к морде лошади, а затем со смехом уронил морковку на пол. Жюльетта села на перевернутое верх дном ведро. Пахло сеном и навозом. Луч солнца согревал ее спину. Ей было хорошо.
Не найдя владельца тетрадки, Жюльетта решила оставить ее себе и продолжила заполнять ее по своему усмотрению. Ей нравилось быстро перелистывать страницы и видеть, как ее почерк чередуется с почерком первого автора в беспорядочном танце маленьких фраз без начала и без конца.
К ней подошла лошадь и уставилась на нее большими темными глазами. Они долго смотрели друг на друга. Казалось, лошадь пытается что-то сказать ей из-под длинных, загнутых ресниц.
Легкое движение в животе, похожее на прикосновение крыла бабочки, вызвало нежную улыбку на лице Жюльетты. Она положила руку на свой уже заметно округлившийся живот. Там потягивался ребенок, он приветствовал ее. Шепотом она описала ему все, что видит вокруг, и пообещала в скором времени покатать на пони. Ну, когда он закончит наконец формировать свои пальчики ног.
Они будут счастливы вдвоем. И им никто не нужен. Ни отец, ни бабушка с дедушкой, ни кровные родственники. Жюльетта подумала о Нур. Она злилась на нее за то, что та исчезла так внезапно, не сказав ей ни слова. Что ж, такова жизнь. Ты можешь убеждать себя в том, что у тебя есть близкие. Но жизненные испытания всегда приходится преодолевать в одиночку. Даже Мамино, которая любила Жюльетту как дочь, ничего не смогла сделать, чтобы утешить ее после своей смерти. Мамино ушла, и ей не с кем было разделить свое горе.
Божья коровка приземлилась на лодыжку Жюльетты и прогнала ее мрачные мысли. Затем насекомое переползло на ее коленку и замерло, словно любуясь открывшимся видом. Несколько лошадей, оседланных и причесанных, готовились к выходу на беговое поле.
Полетта и месье Жорж остались одни.
– Ну что, сыграем? – с улыбкой спросил месье Жорж.
Полетта пожала плечами. С самого утра ноги несли ее, не давая разуму понять, куда они идут. Серая, вязкая волна накрыла ее, сделав липкой и вялой. Ее жизнь, как и этот день, тянулась, словно плохой семейный ужин, который никак не заканчивался, а желудок уже на пределе и за окном серое ноябрьское воскресенье.
– Играйте сами, месье Жорж. Вы прекрасно знаете, что я в этом ничего не понимаю, – раздраженно ответила она.
Она надеялась, что они скоро вернутся. В туфли ей набился песок, ее донимала жара; все, чего ей хотелось, это скорее оказаться одной в своей комнате.
– Рассказывайте кому угодно, мадам Полетта, только не мне! Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Она нехотя последовала за ним, скорее чтобы укрыться от солнца, чем из интереса. Месье Жорж не закрывал рта, он был счастлив оказаться на ипподроме. Они подошли к смотровой площадке, куда выпускают лошадей перед забегом. Тренеры водили лошадей по кругу, в седле на каждой сидел жокей.
– Это загон. Место, где можно вблизи посмотреть на выправку лошадей и на их аллюр.
Он заглянул в свою газету и указал на заморыша в желтой полосатой курточке.
– Это Ланжелен. Я давно за ним слежу. Настоящий ас! Такого жокея не каждый день встретишь.
Полетта не слушала. Ей было жаль лошадей. Их подвергли стрессу, надели на них супергеройские капюшоны, закрыли глаза шорами, лишили сочной травы и свежего воздуха и заперли в клетках. И где они оказываются в итоге? Что случается с ними в тот день, когда они начинают сбавлять темп? Когда их колени слабеют и возраст застает врасплох? Неужели их наконец выпускают на зеленый луг, на свободу? Или отправляют на разделочный стол к мяснику, чтобы накормить тех, кого они сделали богатыми?
У нее кружилась голова. Она ухватилась за барьер. Месье Жорж, погруженный в свои объяснения, не отводил глаз от молчаливой круговой процессии в нескольких метрах от них.
Мимо прошел работник ипподрома в желтом жилете, с металлическим колом в руках.
– Это человек, который определяет состояние дорожки. Пойдемте за ним к полю.
Вскоре они подошли к живой изгороди, за которой была проложена беговая трасса. Человек в желтом жилете сделал знак рукой: земля была хорошей, упругой. Месье Жорж что-то черкнул в своем блокноте.
