Время прогуляться, прочистить голову, дать горлу отдохнуть. Кейт решила пройтись до главного дома, посидеть в тишине окруженного стеной сада с вьющимися розами и невероятно голубыми клематисами, со всеми его красивыми цветами и скамейками.
Она насладится превосходным лимонадом Консуэлы.
Перерыв на час, решила она, выходя из дома. Потом еще два часа в кабинке. Три, если почувствует, что у нее есть силы. У нее было достаточно времени, чтобы немного привести себя в порядок, прежде чем она поедет на ранчо.
Ужин с Диллоном, его дамами и Рэдом стал для нее еженедельным ритуалом и настоящей радостью. И она останется у Диллона на ночь. Если ей удастся прийти туда немного пораньше, она застанет его за работой с лошадьми.
Боже, как же ей нравилось наблюдать за ним и лошадьми.
Она преодолела подъем, встала как вкопанная и уставилась на Консуэлу, которая выбежала из дома к женщине, стоявшей рядом с внедорожником «Лексус» с ребенком на руках.
– Дарли!
Она бросилась к подруге и, в последний момент успев опередить Консуэлу, обняла подругу и ее маленького сына.
– Какой сюрприз! Лучший сюрприз на свете. Дай мне на него посмотреть. О, привет, красавчик!
Он склонил голову на плечо матери и улыбнулся ей.
– Собака, – сказал он, сжимая плюшевую собачку. – Моя!
– И такая же красивая, как ты. Он стал таким большим.
– Он уже ходит. Б-б-бегает.
Кейт услышала дрожь в голосе Дарли, повернулась и увидела слезы, навернувшиеся на ее глаза.
– Я не знала, куда еще поехать.
Она не задавала вопросов, не сейчас.
– Вы приехали в нужное место.
– Иди ко мне, малыш, иди к Консуэле. Можно ему пе-чень-е?
– Конечно. Он заслужил.
– Не хочешь печенья, милый? Пойдем с Консуэлой.
– Нье! – Люк протянул к ней ручки.
– Ему, наверное, нужно сменить подгузник. Позвольте мне…
– Нет, нет, мама, отдай мне сумку и ребенка. Консуэла обо всем позаботится. Верно. Давай сменим тебе подгузник и поедим печенье. Все будет хорошо, вот увидишь. Теперь все будет хорошо.
– Он такой дружелюбный, – сказала Дарли, когда мальчик, радостно болтая ножками, позволил Консуэле отнести его в дом. – Он никогда еще не встречал незнакомого человека. О, Кейт, все ужасно.
Наворачивающиеся слезы пролились; Кейт снова обняла Дарли.
– Мы все исправим. Мы все исправим. Вы приехали из Лос-Анджелеса?
Дарли кивнула, вытирая слезы, выкатывающиеся из-под темных очков.
– Я выехала вчера вечером. Люк проспал большую часть дороги. Я просто…
– Пойдем посидим, выпьем лимонада. И ты мне все расскажешь.
– Мы можем остаться на несколько дней? Я должна была сначала позвонить, – продолжила она, когда Кейт повела ее в кухонный дворик. – Я так хотела оказаться здесь, просто оказаться здесь.
– Ты можешь остаться столько, сколько захочешь, столько, сколько тебе нужно.
– Здесь очень красиво. Я знаю, ты мне говорила, но дом больше, чем я себе представляла. И тут так тихо и уединенно. Мне очень нужно было уехать и уединиться. О, это же мост.
Кейт подняла взгляд.
– Это умный дизайн, все уровни связаны. Что-то вроде деревни в стенах дома. Сядь, подыши. Я сейчас вернусь.
Оставив Дарли за одним из столиков под беседкой из буйно разросшейся глицинии, она поспешила на кухню.
Подумала: «Отлично», когда нашла кувшин с лимонадом. Она услышала, как Консуэла рассмешила ребенка. Да, Консуэла о нем позаботится.
И она тоже.
Она схватила поднос, кувшин, стаканы, подумала о салфетках. Взяла все.
– Держу пари, ты еще не ела.
– Я сейчас не могу есть, но спасибо.
– Мы купим что-нибудь позже. Тебе не нужно беспокоиться о ребенке. Он с Консуэлой.
Она налила лимонад, села.
– Рассказывай.
– У Доусона роман с няней – ну вот что за клише? – Быстрыми рывками она вытащила салфетку. – Но у него не просто роман с ней; она беременна, и он утверждает, что любит ее.
– Сукин сын, – сказала Кейт по-русски, потому что звучание этого слова лучше всего подходило Доусону. – Нужно было принести бутылку вина.
Засмеявшись сквозь слезы, Дарли вытащила еще салфеток.
– Отличная идея, но чуть попозже. Я узнала вчера. Он признался во всем, потому что слухов становится все больше и скоро все выйдет наружу. Он надеялся, что я все пойму. Так жаль, но сердце хочет того, чего оно хочет.
Еще салфетки, вырванные, смятые, скомканные.
– Сукин сын.
– Мне так жаль, Дарли.
– Он спал с ней в нашем доме, Кейт, пока наш сын сопел в колыбельке. Пока я была на съемочной площадке. Тайком сбежал с ней в ее выходной. Люку едва исполнился год, и от него забеременела другая женщина. Он хочет жениться на ней.
– Тебе станет легче, если я скажу, что они друг друга стоят?
– Поможет, потому что я думаю то же самое. Как я могла ни о чем не догадываться, Кейт? Как я могла не замечать, что происходит прямо у меня под носом? Как я позволила своей жизни превратиться в дурацкий фильм на всю жизнь?
– Не вини себя, не вздумай. Ты доверяла ему, им обоим, и с чего бы тебе не доверять? А они этим нагло воспользовались. Дарли, любовь… Меня не волнует, что они Тристан и Изольда, – и я не против того, чтобы их постигла та же участь, они лжецы и мошенники. Им нет оправдания.
