Усмехнувшись самой себе, она отправила сообщение. Затем сложила руки на сиденье впереди, уткнулась в них подбородком и принялась наблюдать за тем, как рождается волшебство.
Когда они закончили, а режиссер начал совещаться с хореографом и режиссером-постановщиком, Лили подозвала Кейт.
– Ты все еще здесь, Кейт?
– Да.
Подхватив свою массивную сумку, Кейт встала, вышла вперед и оказалась в поле зрения Лили.
– Поднимайся на сцену.
Кейт направилась к дверям с левой стороны, прошла по коридору и поднялась в помещение, где хористы разминались и распевались перед следующим номером. Уже запустив руку в сумку, она пошла направо к сцене.
– Протеиновый батончик, вода комнатной температуры.
Лили взяла и то, и то.
– Мими испугается, что может потерять работу.
– Просто забочусь о бабуле, пока ассистентка не вернулась.
– Мне пригодится твоя помощь.
Лили опустилась на складной стул, вытянула ноги и немного покрутила лодыжками.
– Со временем забываешь, сколько сил требует театр, а музыкальный театр и того больше.
– Хочешь, я запишу тебя на массаж? Могу позвать Билла на шесть вечера, я уже проверила – он свободен, и на полвосьмого заказать пенне и хороший салат из «Луиджи». Углеводы – друзья энергии.
– Боже мой, девочка, ты чудо.
– Это все Мими и ее подробные инструкции; электронная таблица и огромный список контактов – это чудо.
– И как мне достался массажист по имени Билл? Его должны были звать Эстебаном или Свеном.
Кейт пошевелила пальцами.
– Волшебные руки, если я правильно помню.
– Они у него действительно волшебные. Пригласи его. А теперь скажи мне, что ты думаешь. Как у нас дела?
– Предельно честно?
– О боже.
Собравшись с духом, Лили подняла глаза на сцену:
– Давай.
– Я знаю, что прежде ты не встречалась и уж тем более не работала с Мэриан. Как и с Тодом, Брэндоном и юным Патриком. А зрители должны поверить, что Мэйми с Верой всю жизнь были лучшими подругами, а Патрик – любовь всей твоей жизни.
– Ну что ж. – Лили сделала большой глоток воды. – Оказывается, мне нравится предельная честность. Мне бы быть предельно честной. Но мне этого мало.
– Бабушка, это ведь не фильм. Ты не можешь отснять дубль, другой. За ним еще один, а потом сидеть и ждать. Снова ждать. Отснять дубль заново, ждать. Здесь все происходит быстрее. И даже на репетиции нельзя забывать реплики, движения, направление, где ты должна встать, ритм и когда пора закругляться. Это не череда диалогов, не сцена. Это все вместе. Тут совершенно другая энергия.
– Выискиваешь оплошности?
– Я?
Покачав головой, Кейт вышла в центр сцены и посмотрела в зал. На каждом из этих мест, подумала она, от оркестровой ямы до верхнего яруса, будут сидеть люди.
Они уже здесь.
Забавы ради она быстро проскользнула вправо, топнула ногой и раскинула руки. Кейт рассмеялась, когда Лили зааплодировала.
– И ближе я не подойду. Это действительно страшно и волнительно – играть на сцене. И тебе придется выходить сюда по восемь раз за неделю: шесть вечеров и два дневных спектакля. Нет, это не для меня. Но оба способа волшебные, правда?
Она вернулась к Лили.
– Волшебные способы рассказывать истории. Я думаю, нужно быть удивительным человеком, чтобы добиться успеха в обоих видах волшебства.
– Моя дорогая. Ты подкрепила меня куда лучше протеинового батончика. – Лили встала и расправила плечи. – Ты свободна.
– Уволена?
– Нет, пока Мими не вернется. Иди напиши кому-нибудь из друзей, сходи за покупками или встреться с ними в кафе.
– Ты уверена?
– Отчаливай уже. Просто напиши мне, если планы на ужин поменяются.
– Хорошо. Спасибо. И удачи.
Схватив телефон, чтобы вызвать массажиста, она направилась к правым кулисам. И тут перед ней возник один из хористов.
Она подняла глаза.
– Прости. Печатала сообщение.
– Преградил тебе путь. Я Ной. Я участвую в хоре.
