Она нашла по телевизору старый фильм, в котором было много шума, и наполнила ночь звуком.
И она подождет, не будет пока рассказывать об этом бабушке с дедушкой, пускай сперва вернутся из Лос-Анджелеса.
Вечерний воздух Лос-Анджелеса благоухал. Мерцали праздничные огни, температура колебалась в районе двадцати градусов, солнце клонилось к закату.
Чарльз Энтони Скарпетти, отошедший от юридической практики, получал за свои лекции солидный гонорар. Он часто выступал в качестве эксперта по правовым вопросам на CNN.
В семьдесят шесть лет, имея за плечами три развода, он наслаждался холостяцкой жизнью и небольшим домом, для поддержания которого было достаточно двух визитов прислуги в неделю и уборки территории раз в семь дней.
Трижды в неделю приходил чистильщик бассейна. Чарльз считал, что поддерживать себя в отличной форме ему помогает плавание – любимый вид спорта.
Плавание и подтягивание. В конце концов, он лицо публичное.
Он плавал каждое утро – пятьдесят кругов. И еще пятьдесят вечером, а перед сном нежился в джакузи. Он отказался от сигар и рафинированного сахара – принес их в жертву. Спал по восемь часов в сутки, сбалансированно питался трижды в день и ограничил потребление алкоголя до бокала красного вина перед сном.
Он всерьез рассчитывал дожить до девяноста.
Но разочарование настигло его внезапно.
Ровно в десять часов он вышел из своего дома и направился к бассейну. Подводные фонари освещали тропически голубую воду, нагретую точно до двадцати семи градусов. Он снял халат, повесил его и полотенце на яркий хромированный изгиб лестницы, ведущей в зону джакузи, куда он приплывал под конец.
Он прошел до глубокого участка в двенадцать метров и нырнул.
Он считал круги и количество гребков. Двигался плавно и как всегда уверенно.
Досчитав до десяти, он прикоснулся к бортику, и в этот момент что-то взорвалось у него в голове. Он боялся инсульта – его экономка постоянно пугала его из-за привычки плавать по ночам.
Он попытался подняться, оттолкнуться, и тут его глаза широко распахнулись. Он увидел в воде кровь, напоминающую красную паутину в девственной синеве.
Ударился головой, или что-то ударило его по голове сбоку. Сбитый с толку, он попытался всплыть на поверхность и нащупать бортик бассейна.
Но что-то мешало ему и толкало вниз.
Он извивался, отбивался и глотал воду. Царапал, хватался и чувствовал, как его пальцы высовываются из воды. Сквозь панику пробилась надежда, но он не мог нащупать бортик и подняться над поверхностью.
Когда он попытался закричать, вода залила ему легкие.
И тогда паника, надежда и боль исчезли.
С первой чашкой кофе Кейт попыталась привести в порядок голову, мысленно составив список дел на день.
Она озвучила и отправила инженеру и продюсеру второй блок из пяти глав. Возможно, она начнет следующие пять глав. Если ей нужно будет что-то исправить во втором блоке, она остановится, внесет изменения и двинется дальше.
Или сделает несколько заданий поменьше и отошлет их звукоинженеру.
Беспокойный сон склонил ее ко второму варианту.
Ей бы потренироваться – может, хоть так она начнет шевелиться. И правда, лучше пройтись до дома, это уже своего рода тренировка, а потом посвятить час… ладно, сорок пять минут занятиям в спортзале.
Наверное, лучше пойти прямо сейчас и не ждать, когда пройдет полдня и можно будет оправдаться тем, что «времени мало».
А может, стоит просто съесть рогалик?
Ясно одно – ей нужен еще кофе. Мозг проснется, и все прояснится.
Она почувствует, что полностью проснулась, пришла в себя, и позвонит папе в Лондон. Сдержит свое обещание.
Она прошаркала к кофеварке и сквозь стеклянную стену увидела Диллона, который шагал по дорожке.
Кейт отпрянула, хотя знала, что он не видит ее через специальное стекло. И оглядела себя.
Старые шерстяные носки, старые фланелевые пижамные штаны – те, что с лягушками, толстовка, которую она натянула поверх футболки, в которой спала, вернее, пыталась уснуть. Выцветшая розовая футболка с дыркой под левой подмышкой и кофейным пятном на груди, которое напоминало очертания Италии.
Она давно уже хотела выбросить футболку, но та была такой мягкой.
– Да ладно? – пробормотала она. – Вот так запросто?
Она провела рукой по волосам. Насколько все плохо?
Плохо.
Никакого макияжа, а глаза наверняка еще казались заспанными.
Она потерла веки и направилась открывать дверь. Провела языком по зубам, которые ей еще только предстояло почистить.
Что за человек стучится в дверь к женщине в восемь тридцать пять утра?
Она натянула самую непринужденную улыбку и открыла дверь. И сразу же искренне возненавидела Диллона за то, как прекрасно он выглядит.
– Привет. Смотрю, ты уже на ногах. А где собаки?
– Дома. Извини, я тебя разбудил?
– Нет, я как раз собиралась выпить вторую чашку кофе.
Она направилась обратно на кухню, хлопая себя по лбу за то, что не надела спортивную одежду. Тогда она казалась бы спортивной девушкой, а не ленивой неряхой.
– Ты ведь пьешь без сливок, да? Я так не могу.
Жалея, что под рукой нет мятных леденцов, она потянулась за второй кружкой.
– Мне нужно с тобой поговорить.
