– Ни с кем я не спорила! Всё врут! – Женщина всплеснула руками и так вцепилась в край серого передника, надетого поверх темного старого платья, что казалось, ветхая ткань вот-вот расползется под пальцами.
Из соседнего дома выглянул одноглазый старик и уставился пронзительно-голубым глазом на соседку и чужаков.
– Давайте в дом зайдем, – предложил Пит. – Или будем у всех на виду беседовать?
Женщина всплеснула руками, потом снова вцепилась в передник, будто не зная, что выбрать. Скаю показалось, что она готова все рассказать, но боится до дрожи. Правда, неясно, пугает ли ее волшебник с помощниками, муж или общественное осуждение. Впрочем, вполне вероятно, что всё и сразу.
– Заходите…
Она посторонилась, пропуская незваных гостей в пропахший рыбой и сыростью домик.
Сразу над входом с потолка свисали подвешенные на тонких гибких лозах самодельные амулеты. Силы в связках трав, рыбьих костей и чаячьих перьев не было ни капли.
Пит согнал с кривого табурета большую черную кошку, освободив единственное пригодное для сидения место для господина волшебника. Кошка недовольно глянула на дерзких людей круглыми желтыми глазищами и, распушив хвост, важно удалилась прочь из домика.
– Прошу, ваше мажество!
Скай уселся с важным видом и огляделся по сторонам. Собственно, смотреть тут особо было не на что. Крошечный домишко едва вместил печку и стол с нехитрой утварью. За линялой, когда-то синей занавеской, видимо, пряталась кровать. Из-за занавески, украшенной по краям – то ли для красоты, то ли для защиты от злых духов – пучками трав и перьями, доносился тихий шорох, будто за ней кто-то затаился и отчаянно делал вид, что тут никого нет.
Женщина покосилась в сторону занавески и торопливо спросила:
– Так что вам нужно, господа?
– Мы знаем, что господин Хенн обучал твоего сына, – мягко начал Скай. – Норина видели в Приюте, а господина Хенна в деревне, в твоем доме. Да и здесь, в деревне, многие слышали, что твой сын изучает волшебство. И в этом нет ничего дурного! Господин Хенн считал, что Норин может стать очень сильным волшебником и для этого необходимо учиться. Вы с мужем должны отправить его в Академию.
– Кстати, где он, Норин? – спросил Пит. – В той комнате?
Он махнул рукой в сторону занавески, и хозяйка лачуги расплакалась.
– Нет! Они с отцом ушли морскую траву собирать… мы не виноваты… мы… я… мы ничего не сделали…
– Далеко?
– Вон туда, за Крабий холм.
– А за шторкой кто? Дочери? – не отставал Пит.
– Да, не… обижайте их… господин волшебник… не надо… оставьте… пожалуйста…
Женщина всхлипывала, бормоча себе под нос, и Скай не сразу понял, о чем она говорит. А когда разобрался, что его просят не отнимать дочерей, изрядно удивился: неужели несчастная мать полагает, что волшебникам нужны все ее дети?
Пит заговорил с рыбачкой тихим, спокойным голосом, а Ник, судя по тому, как шевельнулась снаружи занавеска, стал невидимым и заглянул в спальню. И правильно: надо ведь убедиться, что Норин и его отец не прячутся в той комнатушке. Маловероятно, конечно, но не исключено.
Мать Норина перестала плакать, успокоенная Питом, утерла слезы и проговорила:
– Простите, господин волшебник… Норин – наш единственный сын… а господин Хенн хотел его забрать. В столицу! Не в Приют свой, не в Вертину даже, а в самую столицу! Это ж далеко! Мы ж его и не увидим больше! А как нам без сына? Как?! Лодку мой Миртан только сыну оставить может! Без сына мы пропадем! – голос женщины дрогнул.
– А если сыновей нет, что тогда? – спросил Пит, то ли из интереса, то ли чтоб отвлечь собеседницу.
Женщина поежилась, затейливо скрестила пальцы, трижды наклонила голову влево и только потом ответила:
– Племянникам или братьям по мужниной стороне оставить можно. А если нет таких, то мужу дочери. Если дочки маленькие или вдовые, тогда страшак решает, кому лодку и детей наследовать. У Миртана брат есть, да только они еще с молодых годов не ладят. Случись что с Миртаном, его брат нас с девочками на самом дне держать будет.
Скай сначала решил, что женщина говорит о возможном убийстве, но он тут же понял, что это здешняя поговорка, вроде как аргассийцы говорят «держать в черном теле», а лиссейцы – «в перчатках из шиповника».
– А почему у вас не наследуют женщины? – поинтересовался ставший видимым Ник. Хозяйка дома и не заметила, как он исчезал. И судя по тому, что никакого беспокойства травник не выказывал, за шторкой и правда сидели затаившиеся девочки.
– У нас говорят, что праматерь всех женщин рассердила Морского хозяина, – прошептала рыбачка.
Опасливо покосилась в сторону моря и снова причудливо сплела пальцы, наклонив голову: видимо, защищаясь от немилости морского духа. Эх, надо было поинтересоваться, как ее зовут! А то и сына по имени Скай знает, и мужа теперь, а вот как называть их мать и жену, не представляет.
