– Мне кажется, ему больно. Вряд ли он добровольно служит тем, кто убил господина Хенна.
Пит скептически хмыкнул:
– Да уж, жалованье ему наверняка не платят.
Когда они подошли на расстояние достаточное, чтобы разглядеть спиралевидные узоры, украшающие каждую чешуйку размером с блюдце, змей замер, глядя на людей круглым глазом. Затем он опустился на землю, многократно опутав колодезный сруб, и, как показалось Скаю, вздохнул. В воздухе снова резко запахло морем: солью, водорослями, рыбами и бесконечными просторами.
– Он хочет, чтобы мы помогли ему освободиться, – тихо сказал Ник.
– Бедный! – воскликнул главный библиотекарь. – Это рыбозмей, ему никак нельзя обитать в колодезной воде. Да еще и на серебряной цепи! Ну что за люди?! Зачем мучить несчастного духа?
– Давайте он еще посидит тут, а мы поищем остатки банды? – теперь Пит смотрел на змея с еще бо́льшим подозрением.
Скаю тоже не слишком нравились огромные зубы рыбозмея, но агрессии он не выказывал, а Ник вроде как даже его понимал. Если дух готов никого не есть, то незачем продлевать его страдания.
– Ему больно, и он хочет домой, в море, – негромко произнес травник, неотрывно глядя на рыбозмея. – К своим сородичам.
– Ну, если он не планирует закусить нами напоследок, то ладно, – проворчал Пит.
Очевидно, доверия змей не вызывал в нем ни капли и побуждал лишь одно желание: отойти как можно дальше, но и оставлять наивных друзей наедине с жутким чудищем Пит не собирался.
– Давай-ка глянем, что у него за ошейник, – предложил дядя. – Ник, ты можешь объяснить ему, что мы не причиним вреда?
Травник покачал головой:
– Я не могу говорить с ним. Я его чувствую. Попробую передать ему свои ощущения, но не уверен, что получится.
Рыбозмей, несмотря на сомнения Ника, вел себя спокойно. Он позволил волшебникам подойти вплотную и рассмотреть ошейник, цепь, обожженную прикосновением серебра чешую и длинную ободранную рану вдоль левого бока, будто кто-то сдирал серебристые пластинки.
– Да тут простейшая магическая «застежка», – слегка разочарованно отметил стоящий справа господин Арли.
Капля волшебства, щелчок замка, слегка оттянуть края ошейника – и вот рыбозмей задрожал всем длинным телом, свечой взмыл вверх на высоту обсерватории, затем подтянул в небо хвост и рассыпался мелким дождем.
Поначалу показалось, что змей растворился, но вскоре изумленные освободители заметили тонкий абрис прозрачной фигуры морского духа, плывущий на фоне звездного неба к морю.
– Удивительное явление, – произнес главный библиотекарь. – Скай, не хочешь написать трактат об особенностях морских духов? Кажется, в известной мне литературе не упоминается о том, что рыбозмеи могут летать.
Вот бы и с теми, кто посадил рыбозмея на цепь, получилось справиться так же легко. Впрочем, Скай уже привык к тому, что с людьми всегда сложнее, чем с нечистью, нежитью и прочими созданиями.
Скай, по правде сказать, слишком устал, чтобы чего-нибудь хотеть или не хотеть. Он молча помотал головой и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Ну что, обратно?
– Да, пожалуй, – кивнул Пит. – Раз рядом с колодцем нет следов ритуала, то и остатки банды, если от нее и правда что-то еще осталось, вряд ли где-то поблизости. Вернемся, проверим подвал, последим за семейством виноградаря до рассвета и вернемся в Приют.
На обратном пути Пит связал того злодея, которого вырубил Ник, предусмотрительно заткнув рот пленнику, как и всем предыдущим. Больше ничего сколь-нибудь примечательного не происходило, и Скай ощутил, как нахлынули усталость и голод. Скорей бы добраться до кухни виноградаря! А после очень позднего ужина можно будет и до утра досидеть.
До кухни голодные волшебники так и не добрались. Надежно запертая дверь подвала зияла распахнутыми створками.
Пока они выпускали рыбозмея, кто-то пробрался в подвал. И явно не для того, чтобы проверить винные запасы.
Ник сказал:
– Я могу выследить того, кто туда убежал. Я его чую.
– Хорошая идея! – одобрил Пит. – Давайте изловим беглеца. – Потом поглядел на волшебников и добавил: – Но сначала подкормим вас немножко, а то на вас смотреть страшно.
Скай хотел возразить: мол, некогда, давай потом, но сдержался. Не много от них с дядей будет толку, если в следующей схватке они полностью истощатся.
Пит велел стоять на месте и исчез в коридорной темноте. Не успел Скай подумать, что ожидание томительно затянется, как друг вернулся, притащив хлеб и сыр. Ник придирчиво обнюхал съестное, признал его годным – и вскоре чуть более сытые волшебники и их помощники поспешили в подвал.
Тот, кто убегал, пах страхом совсем несильно. Даже удивительно для загнанного в угол преступника. Может, он не понимает, что попался? Или просто надеется, что сможет отсидеться в подвале?
Запах страха, пусть и совсем слабый, все же был, и ориентироваться по нему труда не составляло. Травник пронесся по ступенькам, на миг замер на площадке, из которой направо и налево вели широкие коридоры, и свернул направо.
Он там, в глубине. Он раздосадован. Ему страшно. Ему не нравится бегать. И скоро его поймают.
