Скаю тут же вспомнились откровения Норта и Фларинена. Неужели еще один безумец решил поведать, как непросто ему жилось?
– Что думаете? – обратился к своим дядюшка Арли.
– По мне, так надо брать господина Галенуса и тащить в Приют – со всем уместным почтением. Пусть потом рассказывает все, что надо, кому следует, – воинственно заявил Пит.
– Он ведь не волшебник? – на всякий случай вполголоса уточнил Скай.
Дядюшка покачал головой:
– Нет. Он – средний советник совета безопасности его величества.
– Я вам расскажу, прямо здесь и сейчас. А потом могу и передумать, – пригрозил Галенус. – А впрочем, что я вас спрашиваю? Слушайте – и трепещите пред моей мудростью!
Он раскинул руки, будто актер на сцене, и заговорил хорошо поставленным приятным баритоном:
– Королевству нужны перемены! Аэрэйн нуждается в обновлении!..
Скай скоро перестал внимать пафосным речам, рассчитанным, видимо, на неофитов тайного культа. У Ская, как ни странно, сложилось впечатление, что Галенус прекрасно осознаёт напыщенность своего монолога, и потому его голос звучит чуть саркастичнее, чем стоило бы.
Он тянет время? Но зачем? Все его подельники обезврежены, так что никто не придет ему на помощь. И раз подельников нет, то никто не поможет ему уничтожить тихонько улики, пока он сам отвлекает чужаков.
Никакого потустороннего влияния Скай не ощущал. Дядюшка тоже был спокоен.
– …есть предложение, – донесся до молодого волшебника голос Галенуса. – Очень выгодное. Вы ведь знаете, Арли, я богат!
Так, неужели это не безумное стремление поделиться грандиозными планами, а просто-напросто взятка? Скаю стало смешно, слегка досадно и немного гадливо.
– Вы предлагаете нам свои богатства, уважаемый? – спросил дядя таким тоном, словно его попросили принять участие в чем-то уморительно постыдном и притом совершенно неожиданно.
– Ну, не все, конечно, – благоразумно уточнил злодей. – Часть. Но довольно солидную! Хватит и вам, и вашему племяннику, и слуге. И еще останется. Давайте посчитаем, исходя из цен на недвижимость в столице и Вертине. Сравним, так сказать, сопоставим, сделаем прогнозы…
Галенус пустился в рассуждения о стоимости домов и земельных участков, демонстрируя глубокие познания в данном вопросе. Однако прийти к выводам он не успел: замолк на полуслове и мешком рухнул на пол.
Над распростертым телом молча стоял взъерошенный Ник с увесистой бутылкой в руках.
Интерес Ника к незнакомому бородачу все рос и рос. Было нечто необъяснимо любопытное в укутанном в мантию незнакомце. Не пугающее. Не опасное. Не притягательное. Любопытное.
По пути в большой зал травник все пытался разобраться в ощущениях.
Хочется ли ему, Нику, убить этого бородатого? Так же, как он совсем недавно лишил жизни чужого волшебника?
Запах крови, запекшейся на одежде, стал нестерпимо сильным, заманчивым и омерзительным одновременно.
Чужая кровь – это хорошо. Это приятно. Это…
Хватит!
Не отвлекаться.
Ник стиснул обшлаг рукава, заставляя себя ощущать то, что есть сейчас. Ткань рукава грубая и неровная. Свет факела мерцающий и тоже неровный, но иначе, чем ткань. В зале пахнет разлитым вином, скисающим виноградом, людьми разной степени чистоты, цветами золотистой мирабильи, распускающимися лишь в глубокой ночи, и совсем чуть-чуть кровью.
Равномерно звучит голос злодея, нудно повествующего о каких-то туманных «великих целях» и «переменах во благо». Повествует нудно, а сам – интересный.
Ник покосился на друзей и господина Арли: Пит стоял наготове, явно выжидая удобного случая, чтоб наброситься на коварного преступника, если тот вздумает дурить, Скай, кажется, слушал вполуха, но больше смотрел на дядю, а тот внимал знакомцу с любопытством, но без страха или напряжения.
Нет, Нику не хочется убивать этого господина.
Не хочется гонять его по виноградным «коридорам», смакуя ужас убегающей жертвы.
Нет, пугать его тоже не хочется.
Что-то с ним не так. Чем-то этот господин… как там назвал его дядя Ская? Галенус… так вот, чем-то господин Галенус отличается от всех остальных. От Ская. От его дяди. От всех-всех волшебников. От Пита и других неволшебников. От всех, кого Ник видел до сегодняшней ночи.
«Прислушайся!»
Ник честно постарался вслушаться в слова Галенуса, рассуждавшего теперь о том, сколько стоят дома в столице, но Голос тут же возразил: «Да не так! Не ушами!»
А как иначе?
Ник не очень представлял, как можно слушать не ушами, но решил попытаться. Вбирать в себя ощущения от того, кто говорит, а не его слова. Такое не проделаешь с обычным человеком, но с Галенусом можно, потому что он – не такой, как остальные. В нем есть что-то такое… Он такой… Он… Они…
Они!
«Да! – ликующе воскликнул Голос. – Думал, ты уже не догадаешься! Они такие же, как мы с тобой».
«У него тоже… Голос?!»
«А я что, неясно выражаюсь?»
«И что мне делать?»
«Думай сам».
На миг стало ужасно обидно, что Голос, явно лучше понимающий, что происходит, не желает облегчить жизнь тому, в чьей голове завелся. Но Голос ведь и не связан никакими обязательствами: в общем-то он никогда не обещал, что будет помогать, и нет причин, по которым он должен был это делать.
