– Не то что? Опять ударишь? Ты причинил мне достаточно боли своим лицемерием, милый. А теперь уходи. – её голос звучал тихо и уверенно, скрывая горечь и обиду.
И он ушёл, оставив её одну. Она продолжила причёсываться у зеркала, аккуратно разделяя свои кудри изящными пальцами, а он снова взялся за старое, пытаясь утопить свой гнев и разочарование на дне стакана…
В ОТСУТСТВИИ КОНТЕ…
В участке Дюкетт справлялась на все фронта, клепая отписки и выслушивая маразмы старушек и забулдыг, в тоже время поглядывая за инспектором Лашансем и секретарём Каррелем. Поначалу всё шло довольно хорошо, и ей даже удалось выхлопотать сейф в рабочий кабинет для хранения важных бумаг – тех, которые периодически подбрасывал Сири. За неделю произошли некоторые изменения в отношении инспектора к молодой мадемуазель криминалистке, и она не могла этого не заметить. Что ж, даже в самом стерильном раю всегда находится лазейка для змея…
В один из таких продуктивных дней, Лашанс пошёл на прорыв, перекрыв Вик дорогу своей машиной, когда она возвращалась домой:
– Эй, садитесь, я вас подвезу! Эй, вы что, оглохли?
Дюкетт поклялась себе, что будет игнорировать этого фазана, но на сей раз была возмущена до предела таким нахальством – какие уж тут клятвы?
– Во-первых, я не «эй», а во-вторых – у меня всё хорошо как со слухом, так и со зрением!
Грозно глядя на него, она солдатской походкой пошла вперёд, забыв смотреть под ноги, да так, что чуть не провалилась в открытый люк. Лашанс засмеялся, и поехал прочь. Но на повороте он опять сбавил скорость, и двигался почти украдкой, выглядывая Вик.
– Мадемуазель-криминалист, и всё же – начинается дождь!
– Ха, пару почти незаметных капелек – ерунда! Я бы не заметила, если бы вы не сказали.
Но дождь усилился, и вскоре сменился настоящим ливнем.
Лашанс вновь проявил наглость, и ещё раз перегородил ей дорогу, попутно открыв переднюю дверь машины – ну как тут отвертишься?
Злая и мокрая она села в салон, и машина резво рванула вперёд по периферии.
Лашанс приглушил радио, и не отрывая глаз от дороги, бросил своим надменным тоном:
– Где вы живёте?
– Недалеко от набережной Лебёф. – всё также недовольно ответила она.
Матти задумался. Или просто делал вид, что думает?
– Хорошо, я высажу вас на Пти-Лизетт. – выдал он спустя длительную паузу.
– Зачем вы спросили, где я живу, если не собирались туда ехать?! – Дюкетт снова была взбешена.
– Чтобы заехать за вами завтра утром.
– Тогда зачем мы едем на Пти-Лизетт?
– Потому что сегодня не завтра. А вы уставшая, озябшая и голодная. Разве можно в таком виде являться домой?
Действительно, нельзя. Но и нарушать инструкцию тоже, всё-таки, нельзя. Увы, об этом она вспомнит, когда уже будет поздновато.
Всё же, отужинав в бистро «Пти-Лизетт», она думала сразу уйти домой. Но вдруг так удачно закончился дождь, и так захотелось прогуляться вдоль бульвара, тем более, что он предлагает. Зачем ему это нужно? Может, просто заметил, что она довольно миленькая и интересная?
После прогулки по бульвару, Маттия отвёз Виктуар домой, проводив до двери и проявив манеры джентльмена. В тот вечер она горела от радости, как рождественская лампочка. Но поклялась: этого больше не повторится. Ну, может, только ещё раз, ради приличия, а то подумает, что она какая-та дикарка.
На следующее утро инспектор Лашанс подбросил Вик на работу. Потом был обеденный перерыв в кафе на площади, потом снова ужин у бульвара, снова утренний кофе, непринуждённые разговоры в суетливых рабочих промежутках, снова пошёл дождь после обеда, и опять – ужин и прогулка по бульвару. От такого графика у любой голова кругом пойдёт!
Дюкетт понимала, что здесь явный подвох, но думала, что если будет держать его на допустимой дистанции, то ничего ужасного не произойдёт – ни в плане службы, ни в личной безопасности. Она просто очертила рамки, ослабив поводья своей осмотрительности. Однако, весна имеет свойство вторгаться даже в лютый мороз – и к чёрту здравый смысл!
Но весенний ветерок постепенно начал превращаться в самый настоящий ураган – теперь она твёрдо решила, что пора взяться за ум, и прекратить всяческие, пускай даже и чисто плутонические контакты с вражеским субъектом. Вечерняя прогулка по бульвару платанов должна была стать последней.
– Маттиа, я хочу сказать… – не очень уверенно начала она. – То есть, инспектор Лашанс. Подобные вещи быстро входят в привычку. Я этого не хочу.
– А если хочу я? – проявил настойчивость Маттиа.
Ну и что там говорил комиссар про наглецов, нравящихся девушкам? А главное, о соловушках, поющих на разные цветники? Пора бы ей вспомнить! И она попыталась, как и прежде, выйти из себя. Но разве можно зажечь отсыревшую спичку?
– Так, инспектор Маттиа Лашанс, вспомните о служебной субординации! Если я говорю, что нужно прекратить, то нужно прекратить! И не нужно больше ни отвозить меня с работы, ни приезжать к моему дому. И вообще, с этого дня, никакого утреннего кофе, обеденных перекусов и вечерних гуляний. Точка!
– Ну хорошо. Будь, по-твоему, раз ты того хочешь.
