«И это всё, что он мог сказать?», разочарованно подумала про себя Дюкетт. В глубине души она жутко возмутилась, что он так быстро «сдался». Но это был лишь ещё один хитрый ход с его стороны, чтобы не дать улову дня соскочить с крючка…
– Тогда… прощайте, инспектор Лашанс. – бросив этот лепет, она думала, что правильнее будет уйти не оглядываясь.
Но он не спешил её отпускать, успев задержать за краешек рукава пальто:
– Ты ничего не забыла?
Право, что ещё она могла забыть? И что вообще она могла предпринять, находясь на расстоянии согнутого локтя с объектом своего обожания?
Поцелуй есть поцелуй – он дарит хоть и мимолётное, но чудесное ощущение полёта и прочей нежно-розовой мишуры. Объятия – тоже хорошо, если ваш возлюбленный действительно восхищается вашими формами, а не содержимым ваших карманов…
Домой Дюкетт не пришла, а прилетела как соловей по весне. Горящие алые губки-щёчки, блестящие от восторга глазки. Ночь была бессонной, зато полной грёз и фантазий – как обычно свойственно всем юным и наивным девушкам. Вик уже расписала их общую судьбу на лет так сто вперёд, в мечтах разослав приглашения на свадьбу, выбрав церковь для венчания, а заодно и имена для их детей, и даже успела вообразить, как выдаёт всех четверых замуж… Всё было прекрасно, пока не пришло отрезвляющее утро.
Утром он не приехал. Ну ладно, подумала она – возможно, его затруднило начальство? А может, он ждёт её там, у порога её кабинета с букетом цветов? Ах, как же всё это невовремя… Хлёсткий ветер сменялся косым дождём, заставляя втягивать шею аж до середины пальто подобно старой черепахе. И вот уже под порогом кабинета №28, весна сменилась суровой зимой…
Приехав в участок, Конте словил себя на мысли, что за неделю ничуть не соскучился за этим гиблым местом. Проходя по коридору к собственному кабинету, комиссар вдруг обнаружил Карреля, сидящим на лавочке у приёмной вместе с ограбленными и обиженными визитёрами участка.
– Что Каррель, стесняешься войти? – тщетно подшутил комиссар.
– Я жду мадемуазель Дюкетт. – гнусаво поедал буквы Каррель.
– Она не являлась? Странно, она всегда приходила вовремя до моего отсутствия. Надеюсь, что с ней всё в порядке.
– В порядке, комиссар. На самом деле она была здесь, и практически сразу ушла.
– Ушла? Куда ушла?
– За слесарем. Она потеряла ключи.
– Ах вот оно что. Запасных нет?
– Если у вас нет, значит, ни у кого нет.
Что ж, комиссар присоединился к Каррелю и остальным страждущим, ожидая на лавочке пришествия юной Фемиды.
Спустя полчаса разгневанная Дюкетт появилась в участке, приволочив за собой явно не проспавшегося после воскресной гулянки старика-слесаря. Рассмотрев среди прочих комиссара, она до ужаса растерялась.
– Комиссар… Вы вернулись раньше?
– Да, как в анекдоте про мужа в командировке. Что стряслось?
– Наверное, дыра в кармане и голове… Словом, я разиня комиссар. – Вик было до такой степени неловко за произошедшее, что она не осмеливалась смотреть комиссару в глаза и уж тем более рассказать правду.
После почти полуторачасовой возни слесаря-забулдыги, кабинет наконец распахнул свои двери…
– Начальство за порог, и здравствуй, анархия. – иронично заключил Конте. – Итак, мы обзавелись сейфом – превосходно. А что там мой талисман?
– Пожелтел…
– Ну и ладно с ним. Вик, где последние документы переданные доктором Сири?
– В сейфе, сейчас открою.
Дюкетт неприятно удивилась, обнаружив, что сейф как-то легко и быстро открылся, будто вовсе был не заперт. Хотя она точно помнила, что запирала его. Код знает только она, как же так? Да вот как – чтобы перестраховаться от девичей памяти, она записала его на брелоке ключей кабинета.
Передав комиссару папки доктора Сири, она не переставала мысленно выругивать себя: «Дура! Самая настоящая… влюблённая дура!».
– Так-так, отлично. Но… только две папки? – Конте был озабочен.
Услышав это, Дюкетт передёрнуло – она чётко помнила, что папок было три. Или… ей показалось?
Обшарив каждую полку, сейф и ящики, она убедилась в пропаже. Но смолчала.
– Две? Но я была уверена, что… Да нет, просто показалось. Только две.
– Ладно, Вик, две так две! Сегодня я едва осилю одну – голова как барабан. Свари-ка кофе!
И пока Конте погрузился в интересное чтиво, Вик украдкой вышла якобы за кофе. Ей позарез нужно было найти этого проходимца, так нагло обманувшего её доверчивость.
Инспектор Лашанс выкуривал сигарету у проходной участка, посмеиваясь, непринуждённо болтал с коллегами. Она окликнула его, выбрав укромное местечко для трёпки. Он был невозмутим, и даже не счёл нужным поторопиться. В итоге, Лашанс вразвалочку покатил к Дюкетт.
– Чем могу быть обязан, коллега? – надменно начал он.
– Послушай сюда, Лашанс! Если ты не хочешь, чтобы я вцепилась в твою наглую, отвратительную, мерзкую рожу прямо на глазах у всего полицейского участка, то запомни: у тебя есть ровно двадцать четыре часа чтобы вернуть бумаги обратно!!!
Но Маттиа смутился, причём довольно правдоподобно:
– Вик, ты о чём? Какие бумаги? Что произошло?!
