Евгению Палицыну было тридцать пять лет. Он был младше и Масловой, и Абызовой на целую пятилетку. Палицын был симпатичным, физически развитым мужчиной. Чувствовалось, что он нравится женщинам и знает об этом. Особый шарм ему придавали узенькие щегольские усики – отличительный признак коварных злодеев из вестернов производства киностудии ДЕФА. У восточногерманских режиссеров был своеобразный подход к типажу героев. В ранг главного индейца всех времен и народов они возвели югославского актера Гойко Митича. Положительные бледнолицые герои были всегда гладковыбритыми, как Дин Рид. Злодеи-европейцы носили пышные усы или бородку-эспаньолку. Узенькие усики, по мнению режиссеров, могли иметь только беспринципные подлецы, весь фильм вставляющие палки в колеса положительным героям.
– Приступим! – предложил Агафонов. – Чем вы занимались в пятницу и в субботу?
Не успел Палицын открыть рот, как в разговор вступил Кейль:
– Вчера я пообещал Зое Петровне Масловой, что мы не будем предавать огласке интимные подробности вашей жизни. Как вы могли убедиться, мы свое слово держим. Советую вам не юлить и рассказать, как все было, не утаивая от нас ни малейшей подробности. Тем более что мы уже знаем гораздо больше, чем вы можете подумать.
Палицын спросил разрешения закурить, достал из кармана пачку папирос «Беломорканал».
«Маслова не солгала, – отметил Кейль. – Он действительно курит „Беломор“, что для хорошо зарабатывающего автослесаря странно. Палицын мог бы курить сигареты с фильтром, но он предпочитает дешевый табак, словно каждую копейку экономит».
– У меня есть любовница, – поразмыслив, начал Палицын. – Вернее, была. Зовут ее Абызова Светлана Николаевна. Работает врачом-гинекологом в областной больнице. Мы встречаемся, вернее, встречались почти три года. Вначале мы виделись редко, не чаще пары раз в месяц, но потом, когда муж Абызовой увлекся спиртным, начали встречаться каждую неделю.
– Ее муж сильно пил? – спросил Агафонов.
– Еще как! Его в последний год несколько раз в психбольницу увозили с приступом белой горячки. Однажды я пришел к Абызовой, когда муж был дома. Мы сидели на кухне. Пили чай, ждали, когда он уснет. Муж проснулся, пошел в туалет, заметил меня и спрашивает:
«Кто это?»
Абызова отвечает:
«Мой любовник. Хочешь познакомиться?»
Он перекрестился и говорит:
«Слава богу, что это твой знакомый, а то я подумал, что вор в дом забрался».
Потом он уснул, и Абызова объяснила, что муж временами вообще не понимает, что вокруг происходит. По ее словам я понял, что когда-то ее супруг был здравым мужиком, передовиком производства, стоял первым в очереди на расширение жилплощади. Потом стал увлекаться спиртным и спился. С завода его выгнали за прогулы, он стал перебиваться случайными заработками, а в последний год вообще не работал, только пил. Абызовой это все надоело, и она выгнала его из дома.
– Где он сейчас живет?
– К матери перебрался.
– Чья квартира у Абызовой, ее или мужа?
– Я такими вопросами не интересовался. Какое мне дело, кто из них в ордере записан ответственным квартиросъемщиком? Я из семьи уходить не собирался. Абызова была для меня временным увлечением. Я для нее – тоже.
Краем глаза Кейль заметил, как Абрамов слегка улыбнулся. Ему явно понравилось, что между Палицыным и Абызовой не было серьезных отношений.
– Жизненный опыт говорит, – вновь вступил в разговор Кейль, – что внебрачные любовные отношения бывают двух типов. Первый основан на половом влечении, второй – на душевной общности любовников. К какому типу вы бы отнесли ваши отношения с Абызовой?
– Секс и только секс! – не задумываясь, ответил Палицын. – Нас больше ничего не связывало. Были, конечно, разговоры о жизни, но это так, для заполнения пустоты между действиями. Когда мы начали встречаться, между нами все искрилось, каждый час, проведенный вместе, был незабываемым событием. Угроза разоблачения дает такой выброс адреналина в кровь, что кажется, взмахни руками – и взлетишь, как птица. Потом краски блекнут, любовь превращается в рутину. Коньячок хорош в праздничный день. Если его каждый вечер пить, то просто сопьешься, какой бы отличный коньяк ни был. Шашлык на природе – это здорово! Тот же шашлык каждый день быстро приестся и станет невкусным.
Свидетель задумался, посмотрел в окно и продолжил:
