– У нас пока ограниченный круг свидетелей, – сказал Агафонов. – Показания Масловой и Абызовой не вызывают доверия. После откровенного рассказа Палицына события прошлой пятницы смотрятся совсем в другом свете. Я не хочу сказать, что это Маслова убила любовника, но все же! С ними надо поработать еще раз, с учетом сведений, сообщенных Палицыным. Далее! Вдову пока оставим. У нее завтра похороны, так что не будем бежать впереди паровоза. У нас есть еще старик-буденновец, явно информированный гражданин. У нас не допрошен сосед Фурмана по фамилии Евдокимов. Вряд ли его допрос что-то даст, но прокурор не сегодня, так завтра потребует расширить круг свидетелей, так что включим Евдокимова в план первоначальных оперативно-разыскных действий. Пономарев и Безуглов интереса на данном этапе не представляют. Начальник РОВД передал информацию о краже кирпичей на стройке в БХСС. Если показания Безуглова подтвердятся, то он, как я считаю, вне подозрений.
– Не будем спешить, дождемся ответа из БХСС, – предложил Кейль.
– Спешить никогда не стоит, но на данном этапе нам ни Пономарев, ни Безуглов не нужны, – продолжил начальник уголовного розыска. – Работу распределим так: Абрамов допросит Абызову. Альберт Иванович, на тебе – Маслова. Разговор с ней будет трудным, и я считаю, что нового человека к нему подключать не стоит. Ты нашел с ней общий язык, тебе и карты в руки. На похороны пойду я. С буденновцем встретится Семенюк. Ты, Виктор, лучше нас всех разбираешься в садоводческой теме, и я думаю, что ты наверняка найдешь нужный подход к старику. Ах да! Остался Евдокимов. Иван, найди время, установи, кто он такой, и допроси его.
После совещания Агафонов и Кейль остались вдвоем.
– Ты решил покуражиться? – спросил Кейль. – На кой черт ты Ване Абызову поручил? Ты видел, какую он стойку сделал, когда Палицын про нее рассказывал?
– В том-то и суть!
Чтобы подчеркнуть значение своих слов, Агафонов, не задумываясь, сделал правой рукой жест, с каким обычно изображают Иисуса Христа на православных иконах. Атеист, сроду в церкви не был, а на тебе, жест Спасителя повторил!
– Влюбился Абрамов или нет – это не наше дело, – продолжил Агафонов. – Но Ваня – известный дуболом. Он попрет напрямик, и если Абызова в чем-то замешана, то мы сразу же поймем это. Я понятно объясняю политику партии на данном этапе? Абрамов – мужик принципиальный. Он не станет покрывать Абызову. С сожалением, со вздохами, но он отправит ее за решетку. Если же Абызова ни в чем не замешана, то Абрамов поймет это раньше нас, так как он лично заинтересован, чтобы понравившаяся ему женщина была вне подозрений.
– Это как сказать! – возразил Кейль. – Знавал я случаи, когда порядочнейшие мужики так влюблялись, что все принципы побоку пускали. Ваня – мужик на баб не падкий, а тут у него в глазах чертики стали бегать. Как бы не свернул он на кривую дорожку.
– Если свернет, то мы это первыми узнаем… Короче! Я принял решение и менять его не буду.
– Давай поменяемся местами: я пойду на кладбище и буду в резерве, а ты займешься Масловой. Ей чисто психологически будет легче давать другие показания новому человеку, чем мне. Сознаваться во лжи всегда нелегко.
– Согласен! Беру Маслову на себя.
Агафонов вызвал Маслову в РОВД. Разговор происходил один на один в кабинете начальника розыска.
– Что же вы, Зоя Петровна, нас так подводите? Мы к вам со всей душой, а вы? Мы даже вашего «знакомого» Палицына на допрос вызвали так, чтобы на него тень не бросить.
Расчет оказался верным. В трудной и запутанной ситуации, когда непонятно, как будут развиваться события, человек инстинктивно отсекает от своего окружения все лишнее, чтобы не брать на себя неблаговидные поступки других людей. Палицын не стал постоянным любовником Масловой, так что слова начальника ОУР «ваш знакомый» потребовали немедленного опровержения.
– Он – «знакомый» Абызовой, а не мой, – опровергла неверные сведения Маслова. – Если Палицын наплел вам, что между нами что-то было, то я могу признаться – было! И что с того? Как я понимаю, вы занимаетесь не расследованием моей личной жизни, а убийством соседа по мичуринскому участку.
