– Как ты думаешь, твоя мать знала об их отношениях? – решил сразу уточнить Агафонов.
– По обрывкам разговоров я понял, что знала, но сделать-то ничего не могла! У нее самой отец гулял направо и налево, так что она трагедии из отцовских похождений не делала. Ночевал-то он всегда дома, каждую копеечку в семью нес. К тому же если он только с Масловой встречается, то не встретит женщину, которая его из семьи уведет. У знакомых родителей муж после пятнадцати лет брака бросил и квартиру, и семью, и ушел к женщине на много лет моложе его. С Масловой у отца серьезных отношений быть не могло, вот мать и закрывала глаза на их… как бы сказать-то…
– Ты на заводе научился пробку тряпкой открывать?
– Не научился, а узнал, что так можно незаметно бутылку вскрыть. В нашей бригаде мужики бывалые были: кто-то сидел, кто-то по свету странствовал. Если работы не было, то все начинали байки травить, забавные случаи рассказывать. История про пробку мне запомнилась. Я о ней только через год вспомнил, когда решил от отца избавиться. Он ведь как выпьет, так начнет хвастаться, какое хозяйство на мичуринском отгрохал. Похлопает меня по плечу и говорит: «Когда-нибудь это все будет твоим». Потом помолчит минуту и добавит: «Если, конечно, будешь себя вести хорошо: работать так, чтобы мне стыдно за тебя не было». Идиот! Он жил в свое мире и думал, что я за горсть клубники готов пахать от зари до зари, а она мне на фиг была не нужна. За лето я и отец стали совершенно чужими людьми, которые в силу обстоятельств вынуждены были жить под одной крышей. В качестве компенсации за то, что я не смог себе на нормальные джинсы заработать, он купил мне болгарские джинсы «Рила». Думал, наверное, что я его со слезами на глазах благодарить буду. Только подумать, «Рила»! В них же стыдно на улицу выйти, засмеют. «У кого на лейбле „Рила“, тот похож на крокодила!» «Если носишь джинсы „Рила“, ты, естественно, горилла!» Я эти джинсы весной на мичуринский увез и только там надевал. Отец был недоволен, что хорошую вещь носить не хочу, но скандалить по этому поводу не стал, сказал только, что больше он мне заграничные вещи покупать не будет.
– В чем же ты на улицу ходил? – спросил Кейль.
– В обычных брюках за девять рублей. На улице как принято: если у тебя есть фирменные джинсы, то ты – молодец! Если нет, то тебе с родителями не повезло: они или скупые, или пьяницы, у которых в доме шаром покати. Я считался неудачником, но что поделать, если отцу ягодки были дороже, чем авторитет сына среди сверстников.
– С джинсами все понятно, – прервал рассуждения на отвлеченные темы Агафонов. – Давай дальше! Ты пошел в десятый класс, и что потом?
