Она выглядела потрясенной тем, что Би разговаривает, но я сохранял внешнее спокойствие. Я бы не признался в том, что столько слов девочка обычно не произносила и за неделю и уж точно не выговаривала их так четко. Я почуял, что мы с Би в этом деле заодно. Мы союзники. И потому я глядел на Неттл спокойно, как будто происходящее совсем меня не удивляло.
Неттл сделалась очень похожей на свою мать в те минуты, когда та собиралась устроить скандал. Я посмотрел на нее, и сердце мое сжалось. Почему я так часто провоцировал Молли на такое, когда она была жива? Разве я не мог быть добрее, нежнее? Разве так трудно было мне чаще позволять ей все делать по-своему? Во мне всколыхнулось чернейшее, чистейшее одиночество. Меня замутило, как будто эта пустота была чем-то таким, что следовало выблевать.
Неттл проговорила тихим голосом:
– Она не способна самостоятельно принимать такие решения. Подумай о днях, что ждут впереди. Как ты будешь заботиться о ней, если последние две недели и за собой-то едва следил? Думаешь, она может обойтись без еды, как ты? Думаешь, она может бодрствовать до зари, поспать пару часов, а потом весь день принуждать себя к труду, как ты? Она дитя, Том. Ей нужно регулярно питаться, ей требуются постоянство и дисциплина. И да, ты прав, ей надо учиться. И первый урок таков: нельзя вести себя странно! Если она может говорить, как только что доказала, тогда ее надо научить говорить чаще, чтоб люди знали, что у нее на уме. Она должна выучить все, в чем нуждается. И ее надо поощрять разговаривать чаще, а не позволять всем вокруг считать ее немой или дурочкой! Она нуждается в заботе, не просто в еде и одежде – каждый день, месяц за месяцем, год за годом ее надо учить и растить. Она не может просто бегать по Ивовому Лесу, как бездомный котенок, пока ты утопаешь в старых книгах и бренди.
– Я могу ее учить, – заявил я и спросил себя, так ли это.
Вспомнил часы, которые проводил с Федвреном и другими детьми Оленьего замка. Хватит ли мне терпения и силы воли, как хватило ему, пока он нас учил? Что ж, придется постараться, решил я для себя. Неда ведь удалось выучить, верно? Мысли мои перескочили вдруг к предложению Чейда. Он сказал, что пришлет Фитца Виджиланта. Он пока что не сообщил, что время пришло, но оно точно должно было вскоре наступить.
Неттл качала головой. Ее глаза покраснели от слез и усталости.
– Ты еще кое о чем забыл. Она выглядит шестилетней, но ей девять. Когда ей исполнится пятнадцать, будет ли она по-прежнему выглядеть намного младше? Как это повлияет на ее жизнь? И как ты ей расскажешь о том, что значит быть женщиной?
А ведь и в самом деле – как?..
– До этого еще много лет, – заявил я со спокойствием, какого не чувствовал.
Я осознал, что возвел вокруг себя крепкие стены Силы, – значит, Неттл не могла почувствовать мои сомнения. Но непроницаемость стен сама по себе должна была подсказать ей, что я что-то скрываю. Ничего не поделаешь. Мы с ней разделяли магию Силы и могли читать друг друга еще с той поры, когда она была маленькой девочкой. Сила дает не знающий преград доступ в чужие мечты, и именно поэтому я воздерживался от использования Силы, чтобы познать разум Би. Теперь я взглянул на нее и потрясенно понял, что малышка смотрит прямо на меня. Наши взгляды встретились дольше, чем на мгновение, чего не случалось еще никогда.
Я инстинктивно опустил глаза и сам удивился своему поступку. Где-то в лабиринте моего сердца старый волк предупредил:
Миг спустя я снова посмотрел на Би, но она тоже отвела взгляд… и все же как будто продолжала поглядывать на меня искоса. Это было так похоже на повадки дикого существа, что меня охватил страх. Неужели она унаследовала Дар? Я не касался ее разума, но вместе с тем во многих смыслах оставил его беззащитным. А если в своей невинности она уже сковала себя узами с животным? Может, с одной из кухонных кошек? И все же ее поведение не напоминало кошачье. Нет. Если уж она кому и подражала, то волчонку, а такие узы были невозможны. Мой необычный ребенок преподнес мне еще одну загадку.
– Ты меня слышишь? – требовательно спросила Неттл, и я вздрогнул.
Ее темные глаза метали молнии в точности как материнские.
– Нет. Прости, я не слушал. Я думал обо всем, чему должен ее научить, и это меня отвлекло.
Теперь у меня было еще больше причин удерживать Би в Ивовом Лесу, рядом со мной, в безопасности. Я припомнил случай с лошадью и похолодел. Если Би обладает Даром, то нет для нее более надежного места, чем дом. Отношение к Одаренным сделалось уже не столь открыто враждебным, как когда-то, но старые привычки живучи. В Оленьем замке по-прежнему хватает тех, кто считает, что Одаренного ребенка надо повесить, сжечь и изрубить на куски.
– А теперь ты слушаешь? – настойчиво спросила Неттл.
С усилием я оторвал взгляд от Би и посмотрел в глаза старшей дочери:
– Да.
