Я вернулась на перекресток туннелей и решила больше не мешкать, потому что моя свеча сгорела почти наполовину. Для будущих исследований надо будет запастись лампой. Отец ни за что не разрешит мне обзавестись собственной лампой или путешествовать сквозь стены Ивового Леса с заемной. Я спросила себя, заметит ли он, если я заберу ту, что осталась в маминой швейной комнате. Он избегал туда заходить после смерти мамы. Я ощутила угрызения совести – впрочем, не очень-то сильные – при мысли о том, что придется действовать за его спиной, чтобы заполучить желаемое. Отец почти наверняка недооценивает мои способности. Означает ли это, что мне следует вести себя так, будто я и впрямь могу не больше, чем ему кажется? Вот еще!
Я выбрала путь наугад и двинулась вперед. Коридор изгибался вдоль стен, и я дважды протискивалась через повороты, которые взрослый одолел бы с большим трудом. Я спустилась по грубо вытесанным ступенькам, потом поднялась и, пройдя немного прямо, спустилась по более длинному пролету. Мне все чаще попадались признаки вредителей, и один раз я замерла, услышав удаляющийся топоток. Не боюсь я крыс, и мышей тоже не боюсь! Крысы не так сильно воняют, как мыши, но мне не нравятся их глазки-бусинки. Помета вдоль стен становилось все больше, запах мочи усиливался. Я нашла в коридоре две норы: грызуны явно обнаружили этот безопасный и легкий путь и пользовались им – значит, решила я, он вел в кладовую.
Так оно и оказалось. От моей свечи осталась четвертушка, и я решила покинуть шпионский лабиринт прямо сейчас, пока она не погасла и я не осталась в темноте. Рычаг, которым открывалась панель, был на виду, и, хотя он двигался с большим трудом, я давила, пока не услышала в стене щелчок. Я толкнула то, что сочла дверью, однако она сдвинулась лишь на ладонь. Она должна была открываться наружу, и, просунув руку в щель, я нащупала какие-то мешки – с горохом или бобами, – сложенные рядом с дверью. Они были тяжелыми и, сколько я их ни толкала, не двинулись с места. Здесь не выбраться.
Значит, надо вернуться. Я закрыла потайную дверь в кладовой и пошла обратно тем же путем, чувствуя, как меня одолевают холод и сон. Я наткнулась на густую паутину, и пришлось остановиться, чтобы очистить от нее глаза. Мой халат сильно перепачкался в пыли и покрылся паутиной. Я гадала, смогу ли очистить его сама и избежать вопросов, – ведь отец ни за что не одобрит эту одинокую вылазку.
Я дошла до перекрестка и свернула в коридор, ведущий к кабинету отца. Ступни мои замерзли, и холод начал пробираться вверх по ногам. Что-то пощекотало мне шею, и я едва не выронила свечу. Поставила на пол и пальцами вычесала из волос паутину, однако паука так и не нашла, хоть и провозилась какое-то время, пытаясь его отыскать. Я взяла свечу и пошла дальше. От темноты в коридоре мои веки как будто отяжелели. Хорошо будет вернуться в комнату, под одеяло…
Я снова поставила свечу на пол, чтоб очистить путь от паутины. Пошла дальше по коридору и свернула за угол, прежде чем до меня дошло, что, если я иду обратно по своим следам, здесь не должно быть никакой паутины. Я застыла на месте и, подняв свечу, окинула взглядом узкий коридор. Нет. Никаких признаков того, что я тут уже прошла. Паутина выглядела нетронутой, как и пыль на полу. Я повернула назад и с удовлетворением отметила, что мои отпечатки и след от подола халата отчетливо заметны. Отыскать дорогу назад было совсем не трудно, и я ускорила шаг.
Когда я достигла перекрестка, от свечи остался всего лишь огарок. Зря я оставила вторую свечу в столике у первого шпионского глазка. Что ж, идти недалеко, вскоре я снова окажусь в отцовском кабинете. Хорошо, если полено, которое я подбросила, еще горит, подумала я, мечтая о тепле камина и поспешно возвращаясь по своим следам. Обшитые темными деревянными панелями стены как будто сходились все ближе, по мере того как пламя моей свечи угасало. Я немного ее наклонила, чтобы воск стек в подставку. Теперь фитиль был выше, а пламя – длиннее, но я видела дно под слоем расплавленного воска. Блуждающий сквозняк от каменной кладки едва не задул свечу. Я прикрыла ее ладонью, а потом застыла как столб. Куда же я свернула? Разве каменная кладка не встретилась мне на пути в кладовую? Или она была вдоль коридора, ведущего к глазку в моей спальне? Я устало моргнула и вдруг поняла, что не помню. Мои следы в коридоре не помогали. Мышиный скелет! Где я видела мышиный скелет?..
Я стояла посреди коридора, и свеча умирала в моей руке.
– В следующий раз, – пообещала я сгустившейся тьме, – в следующий раз принесу мел и буду помечать, куда ведет каждый коридор.
