Сквозняк от каменной кладки продувал мой халат насквозь. Я повернула обратно. Теперь я не могла спешить, потому что пламя превратилось в крошечного светлячка, танцующего на огрызке фитиля. Я внушала себе, что все будет хорошо, как только я доберусь до первого перекрестка. Даже если свеча погаснет, найду дорогу в тайное убежище на ощупь. Ведь найду же? Я выкинула из головы все мысли о страхе перед крысами. Мой свет их прогнал, и они, конечно, не забираются так далеко от кухни. Крысы всегда держатся там, где еда.
Разве что они очень голодны и еды у них мало.
Что-то коснулось моей ноги.
Я подскочила, пробежала два шага и упала. Горячий воск расплескался, свеча погасла. Темнота ринулась на меня со всех сторон. Она заполнила пространство, которое раньше отвоевал свет моей свечи. На миг я перестала дышать, потому что вместо воздуха вокруг была тьма. Я подтянула ноги к груди под ночной рубашкой, потому что испугалась, что на них накинутся крысы и откусят мне пальцы. Сердце мое так колотилось, что от него тряслось все тело. Во мраке я села, потрясла обожженной рукой, сковырнула с нее капли воска. Огляделась. Тьма была непроницаема. Темнота давила на меня, я не могла ею дышать, не могла ее оттолкнуть. Я пришла в ужас.
– Мама! – завопила я, и внезапное осознание ее смерти окутало меня, такое же плотное и душное, как тьма.
Ее нет, и не осталось никого, чтобы меня спасти. Тьма и смерть сделались одним и тем же.
– Мама! Мама! Мама! Мама! – Я снова и снова звала ее, потому что раз вокруг была тьма, равнозначная смерти, то мама должна была прийти ко мне.
Я кричала, пока не потеряла голос, да и потом продолжала беззвучно вопить от безграничного ужаса. Никто не пришел. Если мои приглушенные крики кого и разбудили, то я ничего не услышала. Когда первый приступ прошел, я свернулась во тьме клубочком, тяжело дыша. По крайней мере, согрелась: от пота мои волосы прилипли к коже головы. Только кисти и ступни все еще оставались холодными. Я обхватила свои колени, втянула руки в рукава. В ушах у меня отдавался грохот сердца. Я прислушивалась изо всех сил – пусть меня и страшило возможное копошение крыс, я еще больше боялась того, что одна из них подкрадется внезапно. В горле моем застрял беспомощный испуганный писк. Упершись лбом в шершавый пол и все еще тяжело дыша, я закрыла глаза, чтобы отгородиться от давящей тьмы.
