– У вас такого не было, да? Никакой конкуренции? Маделин, что скажете? Убили бы Пегги?
Я вздрогнула и тут же раздраженно сказала:
– Не приписывайте мне своих демонов, Билл. Мне с Маргарет делить нечего, у каждого свой путь.
Маргарет благодарно смотрела на Билла, ведь он предположил, что кто-то может завидовать ей, а не наоборот.
– Конечно-конечно, свой путь, да, – он примирительно поднял свой бокал навстречу моему. – Простите, совсем забываю, что я в кругу святых людей.
Остальные немного затаились, чтобы не привлечь внимание Билла с его предположениями к своей персоне.
– Ладно, – развязно продолжил он, – ладно, тут никто никому больше не завидует, никто не хочет чужого успеха. Только я, со мной все ясно. Но неужели никто никогда не хотел убить своего начальника. Влади, вас устраивает ваш? – он повернулся к Хелене.
Она равнодушно пожала плечами:
– Я его почти не вижу, мне не мешает.
– Черт, я привел плохой пример с начальником: почти ни у кого здесь его нет. Кроме тебя, Агата, верно? Прости, дорогая, но ты опять выходишь кандидатом в убийцы.
Агата смотрела на Билла с плохо скрываемым раздражением.
– А мне кажется, что любовь – более сильный мотив для убийства, чем ненависть, – вступила я, пока на другом конце стола не разразился скандал, которого один из нас очевидно искал.
– Когда любишь, не думаешь об убийстве. Оберегаешь того, кто тебе дорог, радуешь его. Какое убийство, Мад? – спросил Джей Си.
– Если вы счастливы в любви – да. Но если ваш любимый человек уходит к другому, это любого может свести с ума.
– На что ты намекаешь? – продолжал допытываться мой друг.
Поистине влюбленные люди зациклены только на своем чувстве.
– Я вспомнила о Сердцееде, – ответила я. – Хелена рассказала сегодня некоторые детали дела. Ведь именно это с ним и произошло: убив свою подругу из ревности, он уже не смог остановиться, вошел во вкус, так?
Влади кивнула:
– Именно так.
– Очевидно, что он был сумасшедшим и до того, – Николас высказал свое мнение бокалу перед ним. – Никто не сходит с ума в один момент. Как и идея убить не приходит внезапно и без предпосылок к человеку, который не убивал раньше. Если для вас убить легко или вы можете сделать это спонтанно – вы психопат и от вас всего можно ожидать. Но продумать убийство, запланировать его может человек разумный и вполне адекватный. И жить с этим дальше, вероятно, тоже сможет.
– Думаешь, сможет? – задумчиво спросила Маргарет.
Николас поднял на нее красные уставшие глаза:
– Если продумывал убийство, значит, готов к последствиям. Они могли его удивить, но не в той же мере, чем спонтанное действие.
– Я все еще считаю, что только страх последствий, наказания удерживает нас от насилия, – продолжал Билл. – Возможно, даже осуждение окружающих влияет на нас больше, чем та самая мораль, которую приписывают человечеству. Когда я вспоминаю свою мать, как она издевалась надо мной и сестрами, думаю, что мог бы убить ее, если бы об этом никто никогда не узнал.
– Собственную мать? – в шоке проговорила Агата.
– Вот видишь, я никого не убил, ничего не сделал, даже сказал, что подвергался насилию, но ты немедленно осудила меня, а не ее. Ничто в нашей цивилизации не может быть оправданием убийства. Но при этом столько всего может быть его поводом. Да и убийство родителей не осталось в далекой античности, оно имеет место и сегодня, но мы слышим об этом реже.
– Что вы имеете в виду? – спросил Джей Си. – Кто-то из ваших знакомых втайне убил родителей и спокойно живет дальше?
Билл туманно закатил глаза:
– Может, да, может, нет. Я только говорю, что это возможно.
– Ты просто болтун, – раздраженно бросила Маргарет в стену.
– Людей убивают каждый день, находя для этого повод, – не обращая внимания, продолжил Билл, – и если человек успел оставить часть своей ДНК на этой планете, это еще не становится панацеей от чужой ненависти, в том числе – и от ненависти собственных детей. Например, вы наверняка слышали о том, как мужчина двадцать лет держал в подвале и насиловал собственную дочь. Если бы она убила его, вы бы тоже осуждали?
– Все это разговоры из области серой морали, – вступила Влади. – Можно думать что угодно, хотеть чего угодно, но то, что вы делаете, регулируется законом.
– А если все же вернемся к классике: несколько человек объединяются для убийства одного негодяя? – спросила Маргарет. – Приемлемо или нет? Они все неправы? Чем они отличаются от присяжных в суде, выносящих смертный приговор?
– Тем, что они не присяжные в суде, – парировала Влади. – Это называется самосуд, и он запрещен. Продуманное и спланированное убийство никогда не будет одобрено законом.
– Поэтому арестован Сердцеед? – произнесла Маргарет, как бы завершая за детектива фразу.
Влади с секунду буравила ее своим звериным взглядом, но ответила:
– Он арестован, потому что совершил убийство.
– Убийства, – исправила я.
– Я имею в виду преступление, количество тут уже не играет роли, – огрызнулась Хелена.
– Если Сердцеед убил из-за любви, значит, ты тоже мог бы стать убийцей в нашей компании, Билл, – вернула должок Агата.