Принц Марк попытался оскорбиться. Я сказал, что не привык никого обременять. Я оставил мёртвых лошадей и моего игрушечного конька на улице у конюшен, чтобы не пугать живых лошадок. Я спросил, где мне можно остановиться, и послал туда гвардейцев. Отчасти – чтобы они проверили покои. Отчасти – из сострадания: чтобы дядюшкина челядь могла перестать блевать и начать есть.
И мы с принцем Марком по-родственному выпили из одного кубка. Причём он первый, а я отследил, чтобы уровень жидкости от его глотков достаточно опустился. Кузен Вениамин мне улыбнулся, принуждённо, но менее принуждённо, чем всегда. И потом мои живые подданные с наслаждением пожирали кабана с трюфелями, а я грел над огнём камина зайца, надетого на кончик ножа, ел кусочек хлеба в заячьем жиру и сам потихоньку отогревался.
Весь вечер мой Дар был натянут, как тетива лука, – до звона. Я ждал чего угодно. Я держал весь пиршественный зал в поле зрения и следил за каждым движением сотрапезников. Если бы на меня внезапно напали даже все люди принца Марка сразу – я залил бы смертью его дворец. Но вечер прошёл тихо.
Так тихо… что стало странно. Я не мог понять, что Марк задумал. Он вёл себя так, будто собирался действительно налаживать отношения. С некромантом? Невозможно.
Но вечер всё-таки прошёл тихо. И премьер с жандармом выпили, расслабились и принялись тискать служанок Марка. А я пошёл спать.
Я шуганул лакеев, которые сунулись меня провожать. Взял жирандоль со свечами. Сказал, что желаю раздеться и лечь сам. И прошёл по тёмному коридору, как по трясине, ожидая подвоха каждую секунду.
И чуть не убил его. Походя, просто потому, что никак не ожидал его тут увидеть. Вовремя перехватил стрелу Дара, потому что поза у человека выглядела уж совсем не боевой.
– Ты кто такой? – говорю. – И что ты, сумасшедший, тут делаешь?
Теперь на его лице уже не страх был – ужас. Он прижался к стене спиной и пролепетал – белыми губами, без кровинки:
– Я Нарцисс, конюший его высочества… Мне показалось… я подумал…
– Что ты ещё подумал? – говорю. – Конюшим думать вредно.
Я его узнал. В первый момент мне стало смешно. Хотя…
– Мне показалось, – говорит, еле дыша, – что вы, государь… можете захотеть… меня видеть…
Вот тут-то меня и осенило. Ну конечно! Дядюшка Марк знал меня хорошо. Тогда я ещё не прикинул, какая у этой интриги конечная цель, но Нарцисс, при моих-то дурных наклонностях, в любой игре был картой козырной масти.
Неважно, что он сам об этом думает. Неважно даже, что я об этом думаю.
Дядя правильно понял: тогда начал рискованную игру, в чём бы она ни заключалась, не Нэд, а я. И ещё один его верный вывод: я приказал. Под мой характер. И из этих посылок он заключил: я прикажу и теперь. А дальше – что? Убью? Оскандалюсь?
Что это создание может мне чем-то навредить, у меня в голове не укладывалось. Беатриса выглядела в сотню раз опаснее. У Нарцисса всё было на лице написано.
И я сказал:
– Нарцисс, я тебе ничего не приказывал и не собираюсь. Иди спать, ничего не бойся.
Но он перепугался ещё больше. И безмерно удивился. И пробормотал:
– Не отсылайте меня, ради Господа, государь.
А мне показалось, что сейчас он боится не меня. И это как-то извращённо погрело мне душу. Похоже, у меня первый раз просили защиты от кого-то другого.
Ново.
Тогда я открыл дверь в спальню и пропустил его вперёд. А Нарцисс не мог пройти мимо мертвецов: у него ноги подкашивались. Он никогда не был героем. И никогда не стал героем.
Я сказал:
– Не обращай внимания. Это же не люди и не демоны. Это всё равно что пустые доспехи, если их чудом заставить двигаться. Не надо бояться.
Нарцисс нервно на меня покосился, проскочил мимо стражи боком, остановился посреди комнаты и стал ждать. Я поставил подсвечник, достал из сумки мертвеца ещё бутылку вина и сел на табурет к огню. И сделал Нарциссу знак приблизиться.
Он устроился рядом на ковре. Неудобно сел, настороженно, будто ждал беды, как я в зале.
Я снял перчатки, и он уставился на мои покарябанные руки.
Я ему улыбнулся, как сумел.
– Нарцисс, – говорю, – выпей вина, всё в порядке. Успокойся, ничего плохого не будет. Тебе ведь твой сеньор приказал прийти?
– Да, – отвечает. Еле слышно.
– Вот и посиди тут. Или поспи, как хочешь. Приказ исполнишь и уйдёшь утром. Ты же за меня не отвечаешь, верно?
И тут он выдал:
– Я вам не нравлюсь, государь?
Спросил. Молодец. Я думал, что уже ничему не удивлюсь, но чего я не ожидал, так это подобного вопроса. Ты что, недоразумение, хотел бы нравиться мне? Государю-выродку, государю-монстру? Который таких, как ты, жрёт на завтрак и освящённым вином запивает, для пущего богохульства?
Ну ладно.
