– А вы не прикажете казнить его высочество?
Солнечный зайчик… Ничего я ему не ответил, только погладил по щеке, что ни к чему не обязывает.
Я спал до утра. Просто спал – а этот убийца-неудачник дремал на краешке моего ложа. И мой Дар улёгся, как догоревший пожар в угли. Даже не будь в спальне мёртвых, я спал бы сном младенца в присутствии Нарцисса.
Мой Дар игнорировал его особу как опасный предмет.
А в спальне моего драгоценного дядюшки в ту ночь было действительно очень тепло. Так что я выспался, и спина моя утром не болела. И Нарцисс помог мне застегнуть на плечах панцирь, который наконец сделали как следует по моей скособоченной фигуре, а потом пошёл со мной.
Когда я спустился в главный зал, на меня смотрели. Жадно смотрели: впивались взглядами, искали на моём лице следы действия яда, я полагаю. И дядюшка улыбался нежно и умиротворённо.
Как будто уже стоял у моего гроба, сердешный. Ведь Нарцисс выглядел так спокойненько. И дядя опять недосчитал. Я думаю, принял это спокойствие за чувство исполненного долга.
И я решил своим родственникам удовольствия не портить.
– За ночлег благодарен, – говорю. – Но завтракать не останусь. Нездоровится, есть не хочется. Думаю скорее вернуться домой и в библиотеке порыться.
Дядюшка так расплылся… И кузен Вениамин улыбнулся мне сердечно, впервые в жизни. И я подумал, что хорошо быть умирающим: все тебя очень любят напоследок.
– Я, – говорю, – хотел бы вас видеть в столице, дядя. Совет – послезавтра, будьте.
Он так поклонился… и так ласково смотрел… У него в глазах горящими буквами мерцало: «Хорошо, если к Совету ты не сдохнешь. Но одной ногой уже будешь в могиле, это точно».
– Пусть, – говорю, – ваш конюший меня сопровождает. Он мне понравился.
А дядя сделал якобы понимающую мину:
– Да на здоровье, хе-хе. Что с меня, убудет?
И нас проводили. Я раскашлялся, когда садился на коня: в горле ещё першило. И дядин свет аж замер, пока кашель не прошёл, – «ну!» – но потом разочаровался. А премьеру и жандарму, натурально, ни о чём не рассказали, и они просто ехали поодаль от меня и обсуждали вино и девок.
Рыжий жеребчик Нарцисса боялся моих мертвецов не меньше, чем его хозяин. Но Нарцисс всё равно старался держаться рядом. Моё доверие ему льстило… бедный дурачок.
В столицу мы прибыли к вечеру. Столица впервые увидала Нарцисса в моей свите, так что горожане оказались первыми, кто о нём сказал «королевская подстилка» и «светская сучка». Но он если и расслышал, то к себе не отнёс.
Из-за свойственного ему исключительного легкомыслия.
Не буду утомлять вас рассказом о том, как устраивал Нарцисса в своих покоях. Довольно того, что он был впечатлительный, а я решил, что он будет жить со мной. Если мне захочется разговаривать с живым человеком или обнимать живого человека, то он будет рядом. И больше я ничего не желал принять в расчёт. Ну да, да: неблагодарный тиран.
Я хотел, чтоб Нарцисс привык быстрее, чем он мог привыкнуть. А он грохнулся в обморок, когда увидел Оскара, выходящего из зеркала. Господи прости…
Оскар, гадюка могильная, улыбнулся ему во все клыки. А мне сказал:
– Мне искренне жаль, ваше прекрасное величество, что моё появление вызвало такую прискорбную реакцию. У современных молодых людей нервы, к сожалению, слабы, как у барышень. Уверяю вас, что менее всего мне хотелось наносить ущерб благополучию вашей игрушки, мой дорогой государь, тем более такой изящной.
– Не пугайте его больше, Князь, – говорю. – Вот что мне теперь делать…
Оскар чуть пожал плечами и тронул лоб Нарцисса своими ледяными пальцами – тот, действительно, пришёл в себя моментально. И вцепился в мои руки, как в последнюю надежду, явно совсем забыв, что я некромант и его король.
А вампир был настолько циничен, что заметил:
– Видите, мой бесценный государь: я, безусловно, ужасен, зато вы уже совершенно безопасны и близки.
Он снова оказался прав, как всегда. Потому что Нарцисс с тех пор уже никогда не только не боялся, но и пытался побороть смущение в моём присутствии. Правда, очень удивлялся иногда… но это уже пустяки.
И не смел спорить. Ни с чем, что бы я ни приказал. Я же его король… это в его головёнке было равно примерно Богу.
Преданный, как легавый щенок, был мой золотой цветочек, преданный, самоотверженный и честный до глупости – и это именно его потом честил предателем каждый встречный и поперечный.
Большой Совет, помню, изрядно меня позабавил.
Дядюшка прибыл в чёрном. В шикарном костюме: чёрный бархат и золотые галуны. Вроде как траур по случаю моего нездоровья.
Хотя я к тому моменту уже успел окончательно поправиться.
Принц Марк сел напротив меня и всё заглядывал мне в лицо. Холодный пот искал или ждал, когда у меня глаза вытекут. А кузен Вениамин, бледный, хмурый, грыз перо и нервничал. Он, мне кажется, понял раньше своего батюшки.
